Переведите на французский
Или на тот, что в островах,
Я все равно характер русский
Не изменю в чужих словах.
Не вставить в клетку мне грудную
Чужого сердца ход стальной.
Я буду речь свою родную
Отстаивать любой ценой.
И, несмотря на разный опыт,
На разный стих в иной земле,
Я буду в рифме звонко хлопать,
Как пастухи у нас в селе.
Я буду так же улыбаться,
Как на причалах у Оки,
С недобрыми людьми ругаться,
Не подавая им руки.
Моей строке не жить без крова
Под сводом бездны голубой.
И на чужих дорогах слова
Я постараюсь быть собой!
1957
Во мне живет моя строка -
Мой лес, мой луг, моя река,
Все радуги от всех дождей.
Все радости от всех людей,
Все заросли и соловьи,
Все реки, рощи и ручьи!
Все, как огнем, я сплавлю вдруг
В единый мир, в единый звук,
И кто отнимет у меня
Сверканье гор, сиянье дня?!
Теки, как вольная река,
Живи во мне, моя строка!
1955
ИЗ БИОГРАФИИ
Былинные,
Орлиные,
Озерные края…
Жизнь терпеливая,
Сезонная моя.
Был я токарь,
Был штукатур,
Был я бондарь,
Был смолокур.
Нанимался сплавщиком,
Пас табуны.
С музыкальным ящиком
Шел вдоль страны.
Ящик треугольный,
В нем семь досок,
Очень удобный,
И свой голосок!
На ящике дырка,
Над ней три струны,
Седлом у них кобылка
С лесной стороны.
Сяду на краешке,
Подкручу колки,
А на балалаечке
Блестят уголки.
Ударю по струнам -
Трень да брень.
Идут ко мне юные:
- Добрый день!
Идут ко мне ровесники,
Один к одному.
- Прими нас в песельники.
- Ладно, приму.
Идут ко мне старые,
Пиная пыль:
- Были усталые,
Ты в нас поднял пыл!
Голос мой веселый,
Пальцы по ладам.
Шел я по селам,
Шел по городам.
Выпускал словечки,
С девками шутил.
Вдоль да по речке
Селезнем плыл!
Шел я по равнинам
С зари до зари,
Питался рябиной,
Как снегири.
Я по поднебесью
Лебедем летел
И повсюду песни
Пел, пел, пел!
1960
Меня природа слухом не обидела,
Я это не боюсь теперь сказать.
Не потому ль Евгения Родыгина
Я заставляю музыку писать?!
Баяны всей России мне знакомы,
Они спешат ко мне из всех углов.
Как хлеба просят сельские райкомы,
Так музыканты просят: - Дай нам слов!
Берите!
Не мое богатство это.
Мне мать слова дала и мой народ.
В них и поля, в них и зима и лето,
В них сокол правды злую нечисть бьет.
Как музыку, я всюду чутко слышу
Всплеск рыбы, всполох птицы на гнезде,
И даже то, как ласточка за крышу
Заденет, чтоб напомнить о себе.
Не для того, чтоб музыку нарушить,
Осенний ветер прячется в трубе.
Из всех умений - есть уменье слушать,
Я за него признателен судьбе!
1965
КАКОЕ ВРЕМЯ, ВОТ ТЕПЕРЬ?
Какое время. вот теперь?
Встал утром, видишь оттепель.
На крышах талый снег лежит,
Из-под него вода бежит.
Летят вороны стаями,
Все ожили, оттаяли!
Глядит петух на солнышко,
Нагнется, клюнет зернышко,
И окриком он кур зовет.
- Нашел! - зовет. - Скорей! - зовет.
В оврагах, где ключи гремят,
В лощинах, где ручьи стремят,
Прислушайся, замри на миг,
Под снегом бьет земли родник.
И светятся кустарники
Насквозь, как бы хрусталики.
Весна уже в лесок идет,
И по деревьям сок идет.
Проснулось все и ожило
И сердце мне встревожило.
Я жить хочу, я петь хочу,
Мне б крылья, я лететь хочу!
1940
Во мне частенько по утрам
Гуляет сила сильная.
Душа распахнута ветрам
И брызгам моря синего.
Не так уж молод - что таить!
А все ж силенку чувствую.
Кого за то благодарить?
Известно - землю русскую.
Она меня учила жить,
Лелея коркой черствою.
Учила жизнью дорожить,
Перед бедой упорствуя.
Она учила песни петь,
Веселые и грустные.
Учила думать и терпеть,
Как могут люди русские.
Пусть о земле о нашей врут,
Я заступлюсь заранее.
Ее фундамент - честный труд,
И мне он - основание.
1954
Бороною молний ночь скорожена.
На причалах тьма. Июль. Теплынь.
Горько, горько пахнет придорожная,
Колесом помятая полынь.
Спят плуги, телеги под навесами,
Честно отдыхать они сошлись.
Спит петух с веселыми невестами,
Что с утра начнут клевать, нестись.
На Оке поют гудки осипшие,
Тишине полей свой зов даря.
И не верится, что скоро ситцами
Будет торговать княжна-заря.
Ночь моя! Ты в мягком черном бархате,
Будь хозяйкой у меня в дому.
В душу загляни, увидишь яхонты,
Знай о них, но больше - никому!
1954
Может, завтра все это кончится,
Нынче жадно этого хочется:
Бегу быстрого,
Снегу чистого,
Почты свежей,
Почки нежной,
Зорь лазоревых,
Гроз озоновых,
Белых лилий,
Теплых ливней,
Родников с ледников,
Янтарей из морей,
Только нынче, немедля, скорей!
1955
ПОКЛОН
Стороне моей лесной
Шлю поклон я поясной,
Сосенкам, березкам,
Всем лесным дорожкам.
Ручейкам, озеркам,
Всем непойманным зверькам,
Белкам и куницам,
Зайцам и лисицам.
Низко кланяюсь траве,
Темной ночи и заре,
Омутам и мельницам,
Песенницам-девицам.
Два поклона соловью,
Как коллеге своему.
Говорят: у соловья
Народились сыновья.
Как ему живется?
Как ему поется?
С этой жизнью я знаком,
День начался - нужен корм!
В чаще иволга поет,
Не меня ли узнает?
Солнце тонет в небе,
Полдень полон неги.
Сел на камень отдохнуть,
Расстегнул пиджачок.
Не успел чихнуть:
- Будь, здоров, землячок!
Вся родная сторона
Говорит эти слова.
СИТЕЦ
Чем этот ситец был им люб?
Никак мне непонятно.
Рвались к нему улыбки с губ,
И было всем приятно.
Кричала очередь: - Неси!
Отмеривай, не мешкай,
Торгуй, как надо, на Руси -
По - совести советской!
Горячка продавцам была,
Пот в три ручья катился,
А ситец хлопал в два крыла
И на руки садился.
Он цветом близок был бобу,
В нем не было печали.
Другие ситцы, как в гробу
Покойники, молчали.
А этот… что за лиходей!
Все деньги брал по сумкам.
Он призывал к себе людей
Не голосом - рисунком!
Он был не марок, не линюч,
Как раз чтобы носиться.
Решил и я - не поленюсь,
Возьму такого ситца.
Дошел черед, я попросил
Всего четыре метра.
Рубашку сшил и проносил,
Представь себе, все лето!
Я в ней ходил по борозде,
На лодке плыл по Каме.
И всюду спрашивали: - Где
Вы ситец покупали?
Где покупал, там больше нет -
До ниточки распродан.
…Таков ли ситец ткешь, поэт,
Для своего народа!
1956
ВЕЧЕРНЕЕ РАЗДУМЬЕ
Стало легче и свежей
И молитвенно покойней.
Стаи галок и стрижей
Над высокой колокольней.
Зашуршали шушуны
Чем-то прожитым и давним.
В мир полей и тишины
Сельский колокол ударил.
В тихорадостном свеченье,
Непонятном нынче нам,
Старики идут к вечерне
И старухи входят в храм.
Я у церкви с рюкзаком.
Как сосуд стою порожний,
Этой вере - чужаком,
Этим мыслям - посторонний.
То и дело слышу: бам-м-м!
Медь гудит, как божья песня,
По морщинам и по лбам
Свято ходят троеперстья.
Я взволнован и смущен -
На меня глядит иконка.
В этой церкви я крещен,
А не верю ни на сколько.
За оградой дед зарыт,
Плоть моя, мой предок ближний.
Тишина могильных плит,
Сон былого, мох булыжный.
Русь моя! Холсты, посконь,
Подпоясанные лыки.
Мертвой, каменной тоской
Скрыты бороды и лики.
Спят умельцы, мастера,
Хлеборобы, камнерезы.
Жалобно звенят ветра
О крестовые железы.
Тяжело жужжат шмели,
Мед силен, мала посуда.
О земля моя! Вели
Увести меня отсюда
На проселок, в клевера,
Где скирда стоит пузата,
Чтобы русское вчера
Поменять на наше завтра!
ЛИРИЧЕСКОЕ НАСТРОЕНИЕ
Луны светятся электрические
В тополиной аллее.
Настроенье такое лирическое,
Хоть и нет юбилея.
Хоть для выхода первого томика
Не наложено виз.
Хоть при чтенье стихов с подоконника
Не срывается: - Бис!
Хоть в сберкнижке не густо, не весело
Круглый год,
И душевное равновесие
Обретается в долг.
В тополях говорю со студентками
Глаз на глаз:
- Не знакомы с Семеном Гудзенко вы?
Я прочту вам сейчас!
- Вы поэт? -
И смеются так ветрено,
Так бездумно насквозь.
- Вы не знали Димитрия Кедрина?
- К сожалению, вскользь.
- Я свои вам!
- Не надо! -
И стайкою,
Как воробушки, в сторону - порх!
Ах вы, милые, неделикатные,
Не отталкивайте мой восторг!
И иду себе мимо Гоголя,
Пальцем трогаю медь.
-Николай Васильич, мне долго ли
Неизвестность терпеть?
Брови Гоголя долу опущены,
Гоголь делается мрачней:
- Обратитесь к товарищу Пушкину,
Он ответит точней!
Я иду себе по бульварчику,
Из кармана щиплю калач.
А в душе цветут одуванчики,
Хоть и нет никаких удач!
1955
ГЕОГРАФИЯ
О земля моя! Ты - кафедра.
Мне с твоих родных страниц
Открывалась география
Гор, и рек, и русских лиц.
В Омске, в Томске, или в Глазове,
Или где-нибудь в Орле
Улыбались кареглазые
Не кому-нибудь, а мне.
Чем я радовал их? Песнями
Своей родной страны,
Не изысканностью Гнесиных -
Балалайкой в три струны.
Да частушечною азбукой
Со звоном в край зари,
Да словами, что за пазуху
Убирал, как сухари.
Да готовностью откликнуться
На каждый зов людской,
Поделиться, как из житницы,
Весельем и тоской.
1955
Мне душно в пуховом снегу!
Подушек дюжина… перина.
И для кого? Для исполина!
Что хочешь делай - я сбегу!
Я не люблю любви ручной,
Мне тошно с томного уютца,
И надо мной уже смеются
Кувшинки заводи речной.
Не смей мне шею обвивать,
Уж лучше хмель пускай задушит!
Я шапку в руки и - виват! -
Леса с таинственною глушью!
Где дебри, где бормочет бор,
Где глухари секутся бровью,
Где родниковый разговор
Льнет к моховому изголовью!
1955
Над рекою хатеночка слеплена,
Не из глины - из веток ольхи.
Вот моя резиденция летняя,
Мой шалаш, где слагаю стихи.
Где учусь по-есенински, блоковски
Забираться к стихам на Валдай,
Где без бубна шаманю по-боковски,
Озорую, как Васька Буслай.
1955
Пусть мне скажут: это не бывает!
Я в стихах заметить не боюсь -
Небо на березу надевает
Голубой неношеный картуз.
От грибов в лесу землетрясенье,
Дыбится земля.
Скажете, что это вдохновенье,
Что придумал я.
На плече у тучи голубь мира.
Молнии блестят, а он сидит,
И воркует в небе мило-мило,
И спокойно на землю глядит.
Скажете, что это не бывает,
Что нельзя так слишком возвышать…
А строка, как лебедь, выплывает
Землю величать и украшать!
1955
САМОГУДЫ, САМОПЛЯСЫ
Дайте скатерть-самобранку,
Самоварчик-самолей!
Накормлю я спозаранку
Всех колхозных косарей.
Выйду сам и брошу в травы
Разудалое плечо,
Поработаю на славу,
Отдохну, потом - еще!
Дайте гусли-самогуды,
Самоплясы сапоги,
Выбивать я искры буду
Каблуком из-под ноги!
Сердце стукает мотором,
Быть на месте не хочу,
Дайте коврик, на котором
С Василисой полечу!
Раскрывай, природа, тайны,
Все теперь в тебе - мое!
…Самоходные комбайны,
Самолучшее житье!
1956
Изо всех текучих рек России
Воду пил я и поил коня.
На крыльцо хлеб-соль мне выносили
И встречали песнями меня.
И сажали в угол под иконы,
И несли с капустою пирог,
И глядел сурово мой знакомый,
Древний, окривевший с горя бог.
Пристани, разводья, полустанки,
Лапти, лыки, валенки и хром,
Молнии, прибои и раскаты -
Все срослось навек во мне самом.
Вся моя душа - пехтень и короб,
Песен в ней - что осенью опят,
Все они, как бабы у задворок,
Радуются, плачут и вопят.
Я стою, как мастер корабельный,
Паруса чиню всю ночь в порту.
И звенит восторг мой беспредельный,
И слова колотятся во рту.
1956
ДАЛЕКИЕ АРХИПЕЛАГИ
Далекие архипелаги!
Я видел вас лишь на бумаге!
На карте, на ученической парте!
Между Таиландом, Австралией, Бирмой
Сели в воде вы, как лебеди, мирно.
Налево - Борнео, правее - Гвинея,
Поблизости, рядом - Суматра и Ява.
Я не был у вас, но если бы случай
Принес меня семенем легким, летучим,
Я сразу сдружился б со смуглым гвинейцем
И верю, что стал бы он искренним ленинцем.
Я песни бы им по-загорски, по-вятски,
А с песни пошел бы на оторопь пляски.
Я им бы преподал, что Русь — это сердце,
Экватор, где можно душою погреться,
Присесть на большую, большую скамью
В единую, крепкую нашу семью!
1956
Тишина. Кукушка. Травы.
Я один в лесу глухом.
Ни тщеславия, ни славы -
Только мох под каблуком.
Только высвисты синичьи,
Тихое качанье трав,
Да глаза глядят по-бычьи
У воды лесных канав.
Да приятная истома,
И сознанье, что ты весь
Нераздельно арестован,
А темница - темный лес.
И не страшно, если коршун.
1959
Словно узник из цепей,
Стонет в небе: - Мир мне тошен!
Так и надо - кровь не пей!