ВНИМАНИЕ!
   |   
Опубликованы видео лауреатов конкурса в разделе СОБЫТИЯ/ВИДЕО!
   |   
ВНИМАНИЕ!
   |   
Опубликованы видео лауреатов конкурса в разделе СОБЫТИЯ/ВИДЕО!
   |   

О ЛЮБВИ

А любовь всё жива…

Ветер листья сбивает,

Скрыта мглой синева,

Летний луч умирает,

А любовь всё жива.

А любовь почему-то

Не стареет ничуть,

А любовь днём и ночью

Освещает мой путь.

Стали хмурые реки,

Без людей острова,

Был июнь не навеки,

А любовь всё жива.

А любовь почему-то

Не стареет ничуть.

Светит солнце стуже,

Греет солнце едва,

Осень дождиком сеет,

А любовь всё жива.

А любовь почему-то

Не стареет ничуть,

А любовь днём и ночью

Освещает мой путь!

 

Я ВЛЮБЛЕН

Лето - мята,

Лето - лен.

я-то, я-то,

Я - влюблен!

В это поле

И межу,

Где по клеверу

Хожу.

В эти сосны

И кряжи,

В даль, в дороги,

В гаражи.

В пенье

Медных проводов,

В перспективу

Городов.

В фонари,

В подземный гул,

В широту

Рязанских скул.

В звонкий голос

Топоров,

В сытый рев

Степных коров.

Лето - мята,

Лето - лен.

Я-то, я-то,

Я - влюблен!

 

ДАРЬЯ

Девочку назвали Дарья.

Дедушка просил об этом,

Бабушка того хотела.

Молодая мать сияла:

- Дайте Дашеньку скорее!

Молодой отец сердился,

Целый день ходил не в духе:

- Дарья! Что это такое?

Дарья! Что это за имя!

Тёща зятя устыжала:

- Полно, чем ты недоволен?

Дарья – это дар природы,

Это лучше, чем Светлана,

Проще, твёрже и серьёзней.

Вырастим девчонку нашу,

Выдадим за космонавта,

Унесёт он имя Дарья

В межпланетные высоты.

- Разве только что в высоты! –

Потихоньку зять сдавался,

Сам улыбку в фикус прятал,

Потому что тесть заметил,

Что у Даши нос папаши.

 

Я ЛЮБЛЮ ТВОИ ГЛАГОЛЫ...

Я люблю твои глаголы:

«Не приду», «Не жди», «Не плачь».

Я люблю твои ладони,

Принимающие мяч.

Я люблю, как ты смеешься:

Губы настежь - снег во рту.

Как ты вдруг играть берешься

В волейбол или в лапту.

Я люблю сверканье пяток,

Твой мальчишеский галоп,

Своевольный ветер прядок,

Ниспадающих на лоб.

Я тобой владеть не буду

Ни по лету, ни к зиме,

Только б ты была повсюду,

Только б пела на корме.

Только б весело шутила,

Свесив косу за корму,

И, как солнышко, светила

Мне, и всем, и никому!

1958

 

ОЙ СНЕГ, СНЕЖОК

Вьюга во поле завыла,

Ой, люто, люто, люто,

На свидание сегодня

Не торопится никто.

   Ой, снег-снежок,

   Белая метелица,

   Говорит, что любит,

   Только мне не верится.

Бьёт о стёкла, бьёт о крышу,

Бьёт по каменной трубе,

Не глухая - слышу, слышу,

Мне самой не по себе.

Через это завыванье,

Через белую пургу,

На десятое свиданье

Я сегодня не пойду.

Ой вы, вьюги и бураны

И глубокие снега,

Разрешаю вам буянить,

Но не дальше четверга.

   Ой, снег-снежок,

   Белое сияние,

   Под окном дружок,

   Значит, быть свиданию!

1957

 

НЕ НАДО, НЕ СПЕШИ НА МНЕ ЖЕНИТЬСЯ!..

 - Не надо, не спеши на мне жениться! -

Ты мне сказала, умница моя. -

Ведь это счастье может и разбиться

О грубые уступы бытия.

Ну, женимся, потянем честно лямку,

Убьем любви высокое чело

И заключим себя в такую рамку,

В которой даже предкам тяжело.

Давай мы будем два отдельных луга,

Два родника двух солнечных долин.

Пусть лучше нам недостает друг друга,

Чем мы друг другу вдруг надоедим.

Давай мы будем два сосновых бора,

стоящих в стороне от всех сует.

Чтоб два больших, серьезных разговора

сливались в наш один большой дуэт.

- Давай мы будем! -

Ты сидишь, сияешь,

Как купола старинные в Кремле,

И тихо землянику собираешь

На золотой, захвоенной земле.

1966

 

КАК ЛЮБОВЬ НАЧИНАЕТСЯ? КТО МНЕ ОТВЕТИТ?..

 Как любовь начинается? Кто мне ответит?

Как цветок раскрывается? Кто объяснит?

Просыпаешься утром, и хочется встретить,

Постучаться в окно, разбудить, если спит.

Все дороги - к любимой,

Все тропки - туда же.

Что ни думаешь, думы торопятся к ней.

Происходит какая-то крупная кража

Холостяцких устоев свободы твоей.

Ты становишься скуп и улыбок не даришь,

Как вчера еще было, и той и другой;

Ты всем сердцем ревнуешь, всем сердцем страдаешь,

Ждешь свиданья с единственной и дорогой.

И когда ты кладешь к ней на плечи ладоши,

Ясно слыша биение сердца в груди,

Вся вселенная - только любовь, и не больше,

И вся жизнь твоя - только порывы любви.

Как она начинается?

Так же, как в мае

На безоблачном небе заходит гроза.

Я любви

не сожгу,

не срублю,

не сломаю.

Без нее на земле человеку нельзя!

 

ТЕПЛО ЛЬ ТЕБЕ?

Тепло ль тебе, вечер, ходить по земле босиком?

Не зябко ль? Не дать ли чего-нибудь на ноги, милый?

Ты будешь сегодня всю ночь пастухом,

А стадо твое - светлый месяц и звезды в заливе.

Бери кнутовище и хлопай веселым кнутом,

Чтоб знали коровы, жующие вику,

Что звезды имеют дела с пастухом,

И мирно пасутся, и нет бестолкового крику!

Тепло ль тебе, вечер? Росою покрылась трава,

От речки туман подымается белобородый.

А где-то во ржи возникают простые слова,

И входят без шума и в душу и в сердце народа.

Ты где прикорнёшь? В камыше, в шалаше, на мосту,

На сером настиле парома, пропахшего потом лошадным?

Трава луговая вздыхает легко: - Я расту!-

И небо весь луг обнимает объятьем громадным.

Тепло ль тебе, вечер? Возьми-ка тамбовский зипун,

Зайди на конюшню, приляг и поспи на попонах.

- Зачем мне зипун? Не озябну! Нагреет табун,

Упарюсь в пастушьих бегах и заботах о звездах и конях!

1971

 

ЛЁН, ЛЁН, ЛЁН

Сегодня мне невесело,

Сегодня я грущу,

Как будто что потеряно, -

Как будто что ищу.

Куда меня знакомая

Дороженька ведёт?

На полюшко широкое,

Туда, где лён цветёт,

   Лён, лён, лён,

   Кругом цветущий лён.

   А тот, который нравится,

   Не в меня влюблён.

Не я ль весною сеяла

Сибирский мой ленок?

Его посеять вовремя

Не ты ли мне помог?

Но почему не хочешь ты

Мне, как тогда, помочь?

От чувства безответного

Страдаю день и ночь!

Остановлюсь я на поле,

Присяду, лён примну

И спрячу очень грустные

Глаза свои во льну.

Слезу заметив горькую,

Мне мой ленок простит

И, может быть, по-девичьи

Со мною загрустит.

   Лён, лён, лён,

   Кругом цветущий лён.

   А тот, который нравится,

   Не в меня влюблён.

1960

 

СОЛНЦЕ НАШЕЙ ЛЮБВИ

 Солнце нашей любви,

 Не садись и не ведай заката!

 Ты плыви, отражаясь

В озерах, в колодцах, в ручьях.

 Чтобы мы за тобою ходили

Влюбленно и свято

И купались в твоих животворных лучах.

Солнце нашей любви,

 Ты горишь и сияешь,

 Ты готово всю землю

Теплом обогреть.

 Солнце нашей любви,

 Ты и нас заставляешь

В две души трепетать,

 В две души пламенеть.

Так свети и веди нас

Полями, лесами,

 Так не гасни во мгле

И ненастье забот!

 Мы нашли тебя сами,

 Зажгли тебя сами,

 Отвели тебе наш

Голубой небосвод.

 

МЕЧТАЛОСЬ, ЛЮБИЛОСЬ

 Мечталось, Любилось, Плясалось И пелось.

Куда-то Далеко, Далеко Летелось.

Вставалось Легко, Засыпалось Мгновенно,

И думалось, Думалось Так сокровенно.

Лесами ходилось, Лугами бродилось,

И, главное, Время на все Находилось.

На труд, на любовь, и на самую Малость.

И все удавалось, и все удавалось.

О молодость, Молодость, Ты несравнима.

Зачем ты однажды Проехала мимо? - 

Куда ты? Тревожно спросилось И спелось.

Ответила сразу: - К другим захотелось!

 

АЛЕВТИНА

Когда я вижу взгляд твой синий,

Улыбку ясную твою,

Я всю историю России

Читаю, как по букварю.

В прищуре пращура таилась

Лукавинка и хитреца,

И эта женственность, и милость,

И очерк твоего лица,

Твое сияние и сила,

Плеча прекрасного овал.

Что будешь ты мила, красива,

Твой предок, несомненно, знал.

В какой-то курской хате древней,

В глухой ночи, в степном краю,

Он обнимал и звал царевной

Прамать, праженщину твою.

Она шептала:-Я заждалась,

Тоской всю душу извела. -

Вот ты, когда еще рождалась,

Вот ты, когда еще была!

Твоя краса не с неба пала,

И не с икон сошел твой лик,

И поцелуй у краснотала

Нанес не ангел, а мужик.

Вот почему ты вся земная,

Вся теплая, как печь в дому,

Вот почему тебя, родная,

Я над землею подыму!

 

Я тебя не хочу терять.

Мудрым опытом полководца

Я хочу за тебя постоять,

Я хочу за тебя побороться.

Нам с тобою один бы ковчег,

Чтоб нигде не застрять на болоте,

Нам с тобою один бы ночлег

На счастливом ковре-самолете.

Чтоб лететь через звездные сны,

Нежно головы запрокинув,

В царство свежих фиалок весны,

В царство ландышей и бальзаминов.

 

Нега белого снега,

Тихих январских полей.

Нежное прикосновенье

Рученьки белой твоей.

Саночками скатились

Пальцы твои по плечу.

Мне они объяснились,

Понял я и молчу.

Поле сияет снегами,

Всполохами белил.

Ты рассиялась серьгами,

Теми, что я подарил.

Вся ты наполнена счастьем,

Добрым согласьем двоих.

По полю снежному мчатся

Кони желаний твоих!

 

Что в тебе есть?

Прикоснусь - родники разговаривают,

Начинают тотчас токовать глухари,

Облака, как верблюды, хребты переваливают.

Это ты! Что в тебе?

Ты всю правду давай говори!

- Ничего! Ничего! - отвечаешь лукавя.

- Ничего! - как синичка. - Ничего! Ничего! -

А сама нежно волосы гладишь руками

И касаешься тихо тепла моего.

- Отдохни! - меня просишь,-

Богатырь, соловей мой разбойник.

Искупайся в целебном и свежем ключе!

- Тучи на́ небе!

- Пусть! Ты их завтра разгонишь,

А сейчас успокойся,

Усни у меня на плече.

И тогда наступает

Равнинный, январский,

Полевой, снеговой и сосновый покой,

И тогда ты своей неподкупною лаской

Прикрываешь раненья мои

И окоп отдыхающий мой!

 

До самых крыш тесовых

Сугробы намело.

В глазах твоих веселых

Два солнышка взошло.

Они играют ярко

В бокалах и вине.

Два солнечных подарка,

И оба только мне!

И ночью новогодней

У елки снеговой

Мне дышится свободней,

Когда любовь со мной.

Когда ее дыханье

И неподдельный смех

Становятся стихами

И песнею для всех!

Как хорошо нам вместе!

Как счастлив я, как рад,

Как стройно наши песни

В два голоса звучат!

 

В небе так бездонно и синё,

Ласточки на проводе лопочут.

Мать кричит с крыльца: - Сынок! -

Он не слышит, у песка хлопочет.

Вот сошла уверенно с крыльца,

Вешает белье на тын, на колья.

Чистое сияние лица

Так мне привлекательно-знакомо!

Как она красива - боже мой! -

Что с ней материнство сотворило.

- Брось лопату, сын! Иди домой! -

Не сказала - губы отворила.

И пошла и стукнула ведром,

Что-то громко выговорила с сердцем,

Словно не она, а майский гром

Захмелел и стал гулять по сенцам.

Окна настежь, смелый взгляд в поля,

Всех дарит своей улыбкой вольной.

- Где же половина-то моя? -

И сияет и сама довольна.

Счастье в этом доме, мир, покой,

Ставит жизнь иа стол хмельную чашу…

Я нарисовал тебя такой,

Из Москвы увез в деревню нашу!

 

Помоги мне, золотая рыбка,

Дай мне то, чего я пожелаю.

Не прошу я «Волгу» и квартиру,

Не прошу постов и назначенья,

Дай мне счастье, дай любви взаимной,

Больше мне не надо ничего!

 

Что жизнь без волн и без боя,

Без вдохновенья и труда?

Вот это небо голубое

И то изменчиво всегда.

Вчера сияло и смеялось,

Лучи бросало, как мечи,

А нынче непогодь и вялость,

И грустно смотрят москвичи.

Мне больно. Я с тобой расстанусь

И буду зваться - бывший царь.

Один, один, один останусь,

Как переулочный фонарь.

 

Когда Алевтина спала,

Заря на озерах ткала,

И видела донная рыба

Ее златотканое имя.

Я вышел, а речка не спит,

Дымок от прибрежных ракит,

На травах покой и роса,

А время - четыре часа.

- Вставай, моя радость! - бужу,

А сам на ресницы гляжу,

На алую алость щеки,

На нежную кожу руки.

Проснулась ты: - Экая рань! -

Глаза зелены, как герань.

Сказала: - Хороший денек! -

И вспыхнул серьги огонек.

Алина, иди за водой,

Надень сарафан золотой,

А я посижу, подожду,

Костер для ухи разожгу.

Идешь ты, как песня моя,

Идешь, ничего не тая,

И вся ты, как поле, как луг,

Открыта, мой истинный друг.

 

Золотыми и тонкими нитками

Мне заря твое имя выткала.

Над речною излукой, над ивами

Мне поет твое имя иволга.

Пастуха переливы свирельные

Я вчера вспоминал для сравнения,

Не твое ли он имя наигрывал

На лугу, у ручья в чаще игловой?

Буду жить, если ты позволишь,

Буду щедро себя дарить,

Если ты никогда не уронишь

Тот огонь, что во мне горит!

 

Я один

В подмосковной лесу ночевал.

Ты спроси - я отвечу,

Как новый свой день начинал.

Чуть в постели понежился,

Чуть поленился с утра,

У рабочего времени

Что-то украл.

Я в запряжке всю жизнь,

В борозде, как украинский вол,

А сегодня не буду работать,

На сяду за стол.

Я себе прикажу:

- Отдыхай, соловей! -

А чего я хочу?

Только нежности, ласки твоей.

Мое сердце в дробинах,

В пробоинах ран,

Мое сердце пробито,

Оно как проран.

О, лечи, исцеляй

Поцелуями, лаской, теплом,

Я отвечу улыбкой,

Стихами, добром.

 

Ты уехала. Снег дымился,

Легкий-легкий, чуть-чуть голубой.

Я в ту комнату сразу явился,

Где мы только что были с тобой.

Твой платок с мелкой рябью кукушки,

Словно свадебная фата,

Нежно-нежно лежал на подушке,

Тихо таял, как пар изо рта.

Льнул платок ко мне молчаливо,

На головушку падал мою,

Говорил мне: - Умей терпеливо

Дожидать Алевтину свою!

Спал я тихо и безмятежно,

Снился ночью мне твой локоток,

И касался щеки моей нежно

Твой прекрасный, твой тонкий платок!

 

С утра ко мне твоя посыльная

Из леса зимнего летит.

О стеклышко синица синяя

Легонько клювиком стучит.

- Как спал ты эту ночь, Викторушко?

- Спокойней, чем Сапун-гора!

- А где твое второе солнышко?

- Оно уехало вчера!

Моя кровать - поляна зимняя,

Подушка, как сугроб, бела.

Какая ты вчера взаимная,

Счастливая со мной была!

Как мило забиралась в креслице,

Сидела, голову клоня,

Светила осиянней месяца,

Смотрела прямо на меня.

Как оглашала ты дороженьку

Скрипучей музыкой шагов,

И как твоя серьга-сереженька

Сверкала посреди снегов.

Синица-подмосковка спрашивает,

Стучит в окно: - Что передать-

Скажи - я терем прихорашиваю,

Мою царевну жду опять!

 

Глаза на застежки! Усни, успокойся,

Я буду тебя охранять.

Спи, милая, спи, отдыхай и не бойся -

Не дам на работу проспать.

Я буду стоять эту ночь в карауле

Доверия, счастья, покоя и сна.

Спи, девочка! Звезды, как дети, уснули

В широком квадрате окна.

Внимательность, нежность,

взаимность, доверье -

Вот в чем наша дружба, наш быт.

Надев свои синие-синие перья,

Ночь синею птицей летит.

 

Глаза открою - и сигналю

Сквозь снежно-таловую тишь.

Хочу скорей услышать Аллу,

А ты уже сама звонишь.

Два полюса — мужской и женский,

Им так тепло, что тают льды.

Две вольных воли, два блаженства,

А может быть, и две вражды.

В цветах весны любое лето

Завязывает терпкий плод.

Любовь опасна тем, что где-то

С ней рядом ненависть живет.

А мы с тобою два согласья,

Два знойных полдня двух долин,

Два мира, что высокой властью

Соединяются в один!

О, как я слушаю пристрастно,

Дыханье тихо затая,

Когда из уст твоих прекрасных

Летят два слова: - Это я!

 

Рассветало, и ночи не стало!

Ты просыпалась - о чем ты мечтала?

Что ты придумала? Что ты решила?

Или опять на работу спешила?

Не опоздала? Приехала в девять?

Что тебе нынче приказано делать?

Мы не встречались с тобой двое суток,

Сердце стучало тревожащим стуком.

Как я метался весь день мой воскресный,

Ждал тебя, ждал тебя, ангел небесный!

 

Я проснулся сегодня в ужасе

От вчерашнего, от неуклюжести,

От неловкости нашей встречи,

От того, что был скомкан вечер.

Хорошо, что ты мне позвонила,

Хорошо, что меня извинила,

Чуткой женственностью своей

Поспешила на помощь скорей.

Я печалил себя и тревожил,

А услышал твой голос и ожил,

Стал смеяться, людей замечать,

Мог работать чего-то начать.

Знай, что ты мне и друг мой и мама,

Это выше любого романа,

Ты и море мое, и суда,

Ты не просто любовь, ты - судьба!

Я к тебе, как ребенок, доверчив,

Ты дана мне на жизнь, не на вечер,

Дай в глаза мне твои заглянуть -

Там теперь мой пожизненный путь!

 

Я не знаю, смогу ли дождаться!

Так разлука тревожит меня.

Как бы мне малодушно не сдаться,

Не упасть в преисподню вина!

Нет! Любовь моя не убывает,

И твои и мои соловьи

Бьют, но нас с тобой не убивают,

А зовут на вершины свои.

Мне лицо твое - светлая песня!

Мне шаги твои - сладостный зов.

Я люблю тебя цельно и честно,

Ты мне - крепость, мой город Азов!

Дорогая! Всей зрелою сутью,

Всем восторгом, всем жаром в груди

Я отправился по первопутью

Незапятнанной нашей любви!

 

Иволга Ивановна,

Золотые перышки,

Песенку заветную

Подари Викторушке!

Иволга Ивановна,

Или Алевтинушка,

Без тебя Викторушка -

Круглый сиротинушка!

Иволга Ивановна,

Милая, хорошая,

Посидим, желанная,

Над рекой заросшею.

Иволгу Ивановну

Ивушка окутает,

Хмель завьет ей голову,

Нежно руки спутает.

Иволга Ивановна,

Над твоею челкою,

Над твоим сиянием

Соловей защелкает.

От любви, от счастия

Речка остановится.

Лягут звезды частые

В наше изголовьице!

 

Все бокалы всех банкетов

Без тебя, мой друг, пусты,

Потому что рядом где-то

Одиноко ходишь ты.

То и дело слышу тосты

За меня и мой успех,

Я сижу белей бересты

И гляжу печальней всех.

Дорогая! Этот вечер

Мы могли бы вместе быть,

Очи в очи, плечи в плечи

И из двух бокалов пить.

За внимательность, за ласку,

За белы снега зимы,

За лесную нашу сказку,

Ту, что выдумали мы.

Кто-то что-то произносит,

Тост звучит очередной.

Одного лишь сердце просит:

- Будь, любимая, со мной!

 

В старинном парке липы вековые -

Других деревьев нет,

Стоят они, как часовые,

Бессменно триста лет.

Когда-то здесь гулял Самарин,

Мудрец и книгочей.

И инвалиды здесь хромали

На памяти моей.

Теперь вот я хожу, мечтаю,

Истаиваю весь в мольбе,

Стихи свои изобретаю.

О ком они? Да о тебе!

Придет пора, меня не будет,

Раздастся твой печальный всхлип.

Другой поэт сюда прибудет,

В семейство старых барских лип.

А впрочем, что тебя печалить

И повергать и в страх и в дрожь,

Мне парк старинный обещает,

Что скоро ты сюда придешь!

О липы, липы вековые,

Я не обманываю вас,

Влюбляюсь в женщин не впервые,

Но в этот раз - как в первый раз!

 

Ни дач, ни машин, ни заборов,

Лишь только талант мой и ты.

И чистый родник разговоров,

И токи твоей теплоты.

И тихая музыка взгляда,

И робкая нежность руки,

И жаркая преданность рядом,

И яблочный холод щеки.

И наше с тобою богатство

Не дача, не чудо-кровать, -

Наутро опять увидаться

И новый маршрут создавать.

В какие-то дебри забраться,

Где хворост и прель, как вино,-

Вот это, родная, богатство,

Оно лишь немногим дано!

 

Туманно и пасмурно.

Дождик идет.

И очень опасно:

Кругом гололед.

Ходи осторожненько!

И утром, и ночью

Ставь милую ноженьку

На твердую почву!

Вот здесь обойди,

Эта лужа - предатель.

Здесь только что

Падал один обыватель.

Иди, моя лапонька,

Тихо, с оглядкой.

Тут грязно. Пройди-ка

Вон там, за оградкой!

 

Однажды осмелься,

Скажи, что ты любишь меня.

И всей своей сущностью слейся

С певучим началом ручья,

Любовь - полководец,

Державы берет, города.

Любовь - и колодец,

Где плещет глухая беда.

Беречь ее надо!

Воспитывать, как сыновей.

Люблю тебя, Лада,

За черные дуги бровей.

Трава твоя нежная

Жизнь мою переплела

И в дали безбрежные

Властно меня увела!

 

Что делает с тобой Бетховен!

Сижу, ревную и боюсь.

Ты в даль далекую уходишь,

И я тебя не дозовусь.

Ты на Эльбрусе, на вершине.

Я чуть растерянно гляжу:

Скажи, что делать мне, мужчине, -

Лезть в горы или быть внизу?!

Ты снисходительно встречаешь

Мой взгляд, чуть клонишься к плечу.

Мне на вопрос не отвечаешь.

И хорошо. И я молчу.

Аккорд, как ветер с моря резкий,

Бьет тугокрыло по рядам.

Где музыка? Там, где Доренский?

Иль там, где ты? И там, и там!

О, как я слушаю, родная,

Твое лицо, твои черты,

Не посторонним знаньем зная,

Что с музыкой вы - две сестры!

 

Чело твое чистое

Чище огня.

Оно чистотой

Обжигает меня.

Ты чем умываешься?

- Снегом зимы.

Дает он свою чистоту

Мне взаймы.

Так, значит, метели,

Пороши, снега

Не губят, а любят

И холят тебя!

Так, значит, не зря

Поклоняемся мы

Твоей красоте

И здоровью зимы!

Скорее на лыжи!

К свободной ходьбе.

Тем лучше, чем ближе

К снегам и к тебе!

 

Я на снегу увидел снегиря.

Он шел и полыхал. К чему бы это?

Ты подошла ко мне, моя заря,

Такого ж точно огненного цвета!

Ты вся пылала, вся была - огонь,

Вся - милое и сказочное диво,

На личике румянец молодой

Поигрывал невинно и стыдливо.

И шапочка, и варежки красны,

Полупальто, как мак в степи, пылало.

С двух алых щек две алые весны

Две милые улыбки посылали.

О, русское пристрастие к огню

И яркому бунтующему цвету!

Твой красный цвет любви я догоню,

Он согревает всю мою планету!

Ты - мой непотухающий костер,

Моя печаль, мое большое счастье,

Мои луга, мой клевер, мой простор,

Моя полынь, мой мед, мое причастье!

 

Луговые, зеленоватые

И гераневые глаза.

И лукавые, и хитроватые,

И глубокие, как бирюза.

В глубину эту пристально, пристально

Я, как в море, глядеть могу.

Паруса мои, лодки и пристани -

Все теперь на твоем берегу!

Мне глаза твои - энциклопедия.

Я учиться считаю за честь.

Хватит мне и любви, и терпения

Все большие тома перечесть!

Как беременные зайчихи

И напуганный ими лесник,

Вот глаза твои сразу затихли

В чернолесье густых ресниц.

Вот они и теплеют, и тают,

Как лучами пронизанный лед,

И куда-то туда улетают,

Где одно только счастье живет!

 

Я заметил: ты капризна,

Раздражительна порой.

Но любовь не только тризна

И не только пир горой.

У любви бывают будни

И глухие вечера.

Пережить их очень трудно,

Пережил - и с плеч гора!

Мне милы твои капризы,

Я от них не жду беды.

Я их сравниваю с бризом,

С легкой ломкою воды.

Если любишь — все прощаешь,

Каждый вечер встречи ждешь.

Мелочей не замечаешь,

В крупном плане все берешь!

 

Утренний твой голос мне как солнышко.

От звонков твоих я не устал.

Алевтина, милая Аленушка,

Ты не спишь — и твой царевич встал.

Взял он в руки тонкую, напевную,

Золотую, нежную свирель.

Заиграл - и сказочной царевною

Зацвела в снегах зимы сирень.

Зайцы-русаки сбежались на поле,

Испугались: - Почему весна? -

А сосульки все подряд заплакали,

Выкрикнули вдруг: - Она пришла!

А медведь в берлоге лапы вытянул,

Сладко потянулся: - Э-хе-хе! -

Снег из-под себя лежалый выкинул.

- Жарко мне, - сказал, - в моей дохе!

Вот и ты в весеннем легком платьице

Вышла в заповедные луга,

А в твоих ресницах солнце прячется,

Заодно и я там, твой слуга!

 

Мне твой голос как спасение,

Пробуждение от сна.

Я хожу как ночь осенняя,

Твой звонок, и я - весна!

Я - черемуха цветущая,

Работящая пчела,

Все ненужное, гнетущее

Сразу вон! И все дела!

Ручейки звенят и прыгают,

Пьяные грачи орут,

Сильной, серебристой рыбою

Глубины речек бьют.

Все тока тетеревиные -

Поди останови! -

Исполняют нам старинные

Романсы о любви.

Ты идешь весенней просекой,

Смеешься: - Это я! -

И к тебе в объятья просится

Поэзия моя!

 

Моя любовь не крик «Спасайте!»,

Не окровавленный заход,

Она как деревце, - посадят,

Польют - оно уже растет!

В ней что-то от росы на травах,

От хвойности густых боров,

От ветерка на переправах

И от привета: - Будь здоров!

Моя любовь - моя забота,

Моя печаль и мой экстаз,

А главное - моя работа,

Она бездельничать не даст!

 

Любовь, дороги, странствия -

Вот я чего хочу.

Глядеть в твои прекрасные

Глаза и льнуть к плечу.

Поигрывая веслами,

Идти через пороги

И выходить на росные,

На новые дороги!

Не в клетке нам, любимая,

Томиться канареечной,

Для нас необходимое

Не утлый быт, а вечность.

Широкое шагание

Под ливнем солнца частым,

Большое обладание

Большим и редким счастьем!

 

Друг ты мой верный, лебедушка нежная,

Праздник мой, светлое рождество мое,

Кто для нас выдумал неизбежное,

Чтоб целовал я тебя, божество мое!

Чтобы в толпе, где все суетно мечется,

С сетками, с сумками, свежей «Вечеркою»,

Я узнавал из всего человечества

Только тебя, — остальное вычеркивал!

Чтобы ходил, на витрины заглядывал,

Думал, а чем бы тебя мне порадовать.

Что бы такое придумать Заглавное,

Чтобы сияла ты всеми каратами.

Чтобы светилась, как радуга майская,

И излучала свое многолучие,

Чтоб говорила мне ласково-ласково

И пробуждала все самое лучшее!

Самое чистое, самое яркое,

Самое что ни на есть распрекрасное.

Ландыш мой белый, душистая ягода,

Радость моя, мое солнышко ясное!

 

Уваженья, вниманья, доверия, скромности -

Вот чего я хочу.

В мир, с его многоликой и сложной огромностью,

Только так я лечу!

Если другом ты близким не узнан, не понят,

Что вся жизнь? Жалкий крах!

Что вся мебель и роскошь с удобствами комнат?

Тлен и прах!

Ты щедра и добра, и в тебе от природы

Добрый голос поет.

Через путь мой нелегкий, через страшные годы

Он мне весть подает.

Я спешу на большую и людную площадь,

Там пылает мой мак.

И во мне разрастаются дивные рощи,

И взмывается флаг!

Я тебя не предам. Ты мне - мать и Россия,

Добрый друг и жена.

И душа моя плещет по-волжски красиво,

Вся тебе отдана!

 

Первый снег.

Припорошена озимь снежком.

В лес, в березник,

Идем мы по полю пешком.

Озимь как изумруд.

Зябнут, ежатся усики ржи.

Ты бежишь в сапогах,

Озорно окликая: - Держи!

Вот и лес. Вот и елочка,

Вот и костер.

Вот скамейка лесная

И кем-то сколоченный стол.

Вместо скатерти снег

На обеденном нашем столе,

Яркий, солнечный свет

В путевом хрустале!

Как прохладно вино,

Как твой взгляд неподкупен и смел,

Знаешь ты и сама,

Почему про тебя я запел.

Мы одни. Тишина.

На снегу красногрудый снегирь.

Я люблю этот лес, и тебя,

И певучую русскую ширь.

В царстве белых берез,

В коридорах зимы,

Никого! Тишина.

Только наша любовь! Только мы!

 

Зима застала нас в Коломенском,

У чуть замерзшего пруда.

Трава под первый снег хоронится,

Ей там тепло. А нам куда?

В острог прикажете податься,

Взойти на лестничную круть?

Присесть, вздохнуть, поцеловаться?

Со страхом вместе вниз взглянуть?

Увидеть землю, снег, соборы

И зеркало Москвы-реки,

Промолвить заодно с тобою:

- Река, родимая, теки!

Так и решили! Я под крышу

Залез, тебя к себе зову,

Я больше никого не слышу,

Одной тобой теперь живу!

Сидим, любуемся снегами,

Седою древней стариной,

И нет раздоров между нами,

И мы счастливые с тобой!

 

Быть с тобою — не срок отбывать, не в тюрьме

сидеть,

Быть с тобою - Вселенную, мир понимать,

Разговаривать с белой порошею, с месяцем

И влюбленно глазами поля обнимать.

Быть с тобою — настраивать сердце на музыку,

На доверие и на большую любовь,

Черпать воздух не комнатою, не фрамугою,

А большими ковшами долин и лугов.

Быть с тобою - не каяться, не виноватиться,

Нет зимы, если любишь! Душа как кристалл.

Как мне нравится темно-вишневое платьице,

Как к лицу твоему цвет сережек пристал!

Быть с тобою - блаженство, полет и парение

Над полями, лесами, сияньем холмов.

Ты - родник мой звенящий, мое утоление,

Мой надежный маяк среди бурь и штормов!

Лапупя, моя лапунюшка,

Тихоня, моя тихонюшка,

Встань под мое оконушко,

Взойди ко мне, красное солнышко!

Люблю я тебя, лапунюшка,

О тебе моя крепкая думушка,

Быть бы нам с тобой в одном тереме,

Как бы жили мы, как бы пели мы!

Для тебя, моя чистая горлинка,

Занималась бы в тереме зоренька,

Для тебя, моя лебедь белая,

Руки что-нибудь вечно бы делали.

Я дарил бы тебя, чудо-женщина,

Оксамитами, скатным жемчугом,

Сердоликами, аметистами,

А еще поцелуями чистыми.

Ты ступала бы в светлом тереме

Упоенно, легко и уверенно.

Мне бы не за что было гневаться

На тебя, моя красная девица.

Лапуня, моя лапунюшка,

Тихоня, моя тихонюшка,

Встань под мое оконушко,

Взойди ко мне, мое солнышко!

 

Голос твой слышу, утренний, свежий,

Ровно в девять, как было обещано,

А за окошком дремлющий, снежный

Лес, и на узенькой тропочке женщина.

Это не ты! И меня не волнуют

Эти сапожки, пальто из ратина,

Кто-то, наверно, и эту целует.

Пусть! Для меня только ты, Алевтина!

Тонко колеблется в трубке мембрана.

Техника речь твою бережно пестует.

Так еще все неосознанно — рано.

Все еще спит, а любовь уже действует.

Сходятся двое на поединок,

Не для убийства, а для возрожденья,

Так у нас все добровольно едино,

Так мне приятны твои возраженья.

Да, не поеду. Да, буду дома.

Буду работать, вести свои борозды.

Елки от крепкого зимнего рома

Клонят к земле свои белые бороды.

Солнышко в соснах вспорхнуло жар-птицею,

Встало, пошло над землей, над Памирами.

Милая! Ты мне мой суд и юстиция.

Можешь казнить, но и можешь помиловать!

 

Просыпаюсь — дом мой пуст,

Как пустой карман шинели,

Как большой весенний куст

Отцветающей сирени.

И постель моя грустна,

И грустны мои морщины,

И грустны мои уста

Одинокостью мужчины.

Ночью кашель бил и тряс,

Чуть кололо мне под боком,

И позванивал матрац

Колокольчиком далеким.

Твой платок меня спасал,

Часть тебя, твоей одежды,

Как маяк, он мне бросал

И тепло и свет надежды.

Ах, скорее бы опять,

Руки в руки, губы в губы,

И прижаться, и молчать,

И тогда не надо шубы!

 

Ты — мой берег, мой крутой,

Мой отлогий, мой ольховый,

Мой малинно-родниковый,

Хмелем весь перевитой.

Ты - мой лес, где я дышу,

Отдыхаю ежедневно,

Где свои стихи пишу

О тебе, моя царевна!

Ты мне - поймы и луга

И цветущая гвоздика,

Ты мне - радуга-дуга

И моей души владыка.

Царствуй! Трон и твой и мой,

Этот сад и эти груши,

Острова, моря и суши,

Все дарю тебе одной!

 

Мы с тобой два белых горностая,

Мех у нас один, в одну красу.

И квартира наша городская

Не в Москве — в большой глухом лесу.

Нас не узнают, когда в порыве

Говорят, с восторгом: - Снежный ком! -

Как не ошибиться - мы впервые

Стали жить в обличии таком.

Мы не пассажиры, не на полке

Нас уносят вдаль не поезда,

Мы на высоченной старой елке,

А она не едет никуда!

Наша спальня - дремлющая хвоя,

Наш концерт - березовая тишь.

А в концертном зале только двое:

Слева я, а справа ты сидишь.

Нам с тобой, родная, так удобно,

Сосны и березы так прямы!

И над нами вьется так свободно

Голубая музыка зимы!

 

Хочу весны, хочу раздолья,

Хочу лугов, хочу травы.

Хочу влетать, как ветер Дона,

В ладони милые твои.

Хочу далекого заплыва

С тобой, у твоего плеча.

Хочу, чтоб в зеркало залива

Смотрелись мы, как два луча.

Хочу дороги через поле

В тот тихий лес, где любят нас,

Где белый гриб, под елкой стоя,

Расхвастался: - Я родом князь!

Хочу твоей большой, спокойной,

Текущей медленно в крови,

Единственно тебя достойной

Неиссякаемой любви!

 

Любовь не покупается,

Она дается богом.

Как странница, скитается

Она по всем дорогам!

Стучится в окна палочкой:

— Водички мне глоточек!

И где-нибудь на лавочке

Вздремнуть, поспать чуточек!

Хозяин глянет хмуро,

Чужой красой не бредя:

- Зайди, приляг на шкуру

Убитого медведя!

И на медвежьей полости,

Раскинув руки сонно,

Уснет Любовь, и в голосе

Прорвутся нотки стона.

Охотник, житель бора,

Пустил, а сам не знает,

Что рана в сердце скоро

Появится сквозная.

Он так ее полюбит,

Что про ружье забудет,

И, как за соболями,

Пойдет он за бровями!

 

Я обладаю женщиной. Одной,

Единственной, неповторимой.

Она мне сделалась родной,

Как дым из труб, необходимой!

О, как я к ней опаздывал, спешил,

Чтобы скорей от горя распрямиться.

Мне говорят, что много я грешил.

Я говорю: не шел на компромиссы!

Рубил сплеча, когда к моей любви

Корысть примазывалась в жены.

Я не сдавался, черт возьми,

Я вырывался из опасной зоны.

К свободе шел и пел, как дикий лось,

Что одолел прыжком засаду ловчую.

И надо мною солнце поднялось,

Свою любовь увидел я воочью!

 

Любовь во мне жива. Я счастлив встречами,

Как солнечным хождением по кругу.

О, если бы мы были обеспечены

Пожизненным стремлением друг к другу!

Высокое я вижу назначение

Моей любви к тебе. Твоя взаимность

Дает мне счастье, и ограничение,

И цельность чувств, и зрелую наивность.

Любимая! Как надо нам хранить

Тропиночку, что стелется нам под ноги.

И можно ли хоть каплю уронить

Из чаши, что с тобой мы вместе подняли?!

Ты для меня — единственное солнце

И рядом и на дальной отдаленности.

От пустоты случайных связей сохнут,

А я цвету, я цвет одной влюбленности.

А я своей густой зеленой кроной,

Которая в озерах отражается,

Единственно к тебе одной притронусь,

И все поет, и все преображается!

 

Гори, разгорайся,

Грозою грози мне, любовь!

Напитки и пытки,

Любовное зелье готовь!

Я выпью!

Мне мил твой

Спасительный, сладостный яд.

Пожары, пожары кругом…

Это дни нашей жизни горят.

Пылают озера.

Вода ключевая кипит.

Весь в саже,

Амур, как пожарник,

Не спит.

- Тушите! - кричит он.

Бьют струи

По крыльям огня.

И странное дело,

Они попадают в меня.

 

Губы от моря твои солоны,

Плечи налиты спокойною силой.

Черные волосы, как соловьи,

Вьют свою песню и музыку милую!

С кем еще можно тебя мне сравнить?

Строчкой какой осторожно дотронуться?

Главное то, что ты можешь хранить

Женскую скромность, а это достоинство.

Главное то, что в тебе доброта

Так постоянна, как солнышко на небе,

Не на замках она, не заперта,

Вот она, вся тут, и просится на люди!

Главное, ты и мила и умна,

Глупости бабьей в тебя не насовано.

Вся ты осмыслена, озарена,

Все в тебе диво и все согласовано!

 

Прекрасный подмосковный мудрый лес!

Лицо лесной реки в зеленой раме.

Там было много сказок и чудес.

Мы их с тобой придумывали сами.

- Загадывай желания свои,-

К тебе я обратился, — я волшебник! -

И замолчали в чащах соловьи,

И присмирел над Клязьмою ольшаник.

- Стань лесом для меня! -

И лес растет.

И я не я, а дерево прямое.

- Стань для меня ручьем! -

И он течет

И родниковой влагой корни моет.

-Стань иволгой! -

И ты в певучий плен

Сдаешься мне в урочище еловом.

- Стань соловьем! -

И серебро колен

Рассыпано по зарослям ольховым.

- Стань ландышем! - Пожалуйста! - И я,

Простившись и с тобой, и со стихами,

Меняю сразу форму бытия

И для тебя в траве благоухаю!

И тихо говорю тебе: - Нагнись! -

Гляжу в глаза, в которых нет испуга.

Молю кого-то высшего: - Продлись,

Свидание цветка с дыханьем друга!

Я - лес, я - ландыш, я - ручей, я - клен,

Я - иволга, я -ты в каком-то роде!

Когда по-настоящему влюблен,

Тебе доступно все в родной природе!

 

Почему поет родник,

Ни на миг не умолкая?

Потому что он возник

Для тебя, моя родная.

Лучше всякого ковша

Две твоих ладони, Лада.

Холодна и хороша

Родниковая прохлада.

Пей! Живительный глоток

На какое-то мгновенье

Даст тебе телесный ток,

Силу, бодрость, вдохновенье.

Вот сама ты попила

И меня поугощала

И по полю поплыла

Величаво, величаво.

Майский полдень поднял ввысь

Жаворонка над простором.

Милая, остановись,

Слушай, как он там раскован.

Замерли и ты и я -

Нас искусство полонило.

От такого забытья

Ты косынку уронила!

 

Опять продолжаются наши прогулки,

Под нами не снег, а трава и земля,

И мы не в Москве, не в глухом переулке,

У Сетуни, там, где гнездо соловья.

Где облако белым, седеющим чубом

Чуть солнце прикрыло и бросило тень,

Где ветви листвой прикасаются к чуду

Чуть смуглых твоих оголенных локтей.

Опять продолжаются наши влюбленья

У тына, где тихо белеют сады,

У речки, которая вдруг замедленья

Меняет на бег белогривой воды.

Опять я гляжу на тебя и любуюсь

В поющем, щебечущем майском лесу,

И если ты скажешь мне: - Милый, разуюсь!

- Прекрасно! А туфельки я понесу!

 

Скажи мне словечко, обрадуй немного,

Согрей мою душу, покамест жива,

Что б я из молчальника глухонемого

Вдруг стал богатырски богат на слова.

Чтоб все родники мои дружно забили,

Чтоб все мои радуги встали в полях,

Чтоб все соловьи меня так полюбили,

Чтоб эта любовь засветилась в словах.

Скажи только слово, какое ты знаешь,

Оно, как в темнице, томится давно.

Пускай, как прекрасная музыка с клавиш,

В порыве сближенья сорвется оно.

Я любящим сердцем то слово поймаю

И в самом заветном гнезде поселю.

Я цену ему, как и ты, понимаю

И суть его только с тобой разделю!

 

У тебя на губах горчинка.

- Что с тобой?

- У меня морщинка! -

Не расстраивайся, мой друг,

Не такой это тяжкий недуг!

- Где она?

- Видишь, вот она, слева.

И когда она, подлая, села?

Как же это я недосмотрела,

Неужели, когда я спала,

Она молодость отобрала?

- Успокойся, моя родная,

Я слова молодильные знаю,

Я одно лишь словечко скажу

И лицо твое омоложу.

Мы морщинку твою поборем

Темным лесом, и Черным морем,

И всесильной волшебной водой,

Будешь ты молодой-молодой!

 

Ты сегодня такая усталая.

Грустный взгляд и померк, и поник.

Не решаются даже уста мои

Прикоснуться к тебе хоть на миг.

Помолчим. Окна очень морозные,

Не надуло бы в спину, смотри.

Третий день холода невозможные,

Даже спрятались снегиря.

Чем морозу мы не потрафили,

Что разгневало старика?

Как люблю я твою фотографию

С белым кружевом воротника.

Ты на ней так нежна и доверчива,

Так хрустально чиста и хрупка.

А в глазах твоих - символы вечные:

Море, лебеди и облака!

 

Я ранил тебя, моя белая лебедь,

Печальны, заплаканны очи твои.

Что я виноват — я не прячу, я плачу.

Как сокол подстреленный, сердце в крови.

Я ранил тебя и себя обоюдно.

Я ранил тебя и себя глубоко.

Поверь, дорогая, мне горько и трудно

И горе мое, как твое, велико.

Тяжелые, черные думы роятся.

Пока ты в обиде, мне их не избыть.

Чем дружба нежней, тем ее вероятней,

Как тонкую, хрупкую вазу, разбить.

Я знаю, что дружбы твоей я достоин,

Ты только мне горечь обиды прости,

Иначе и незачем мне по просторам

Стихи и любовь к Алевтине нести!

 

Ревность однажды меня одолела,

Как я себя в этот день ненавидел!

Как мое сердце весь вечер болело

Из-за того, что тебя я обидел!

Мне показалось, ты с кем-то встречалась,

Губы смеялись устало-помято.

Кто-то украл твою свежесть и алость.

Ты была так предо мной виновата!

Я тебе высказал предположенье,

Взгляд опуская печально-унылый.

И моментально понес пораженье:

- Нет оснований для ревности, милый!

Ты не ошибся - весь день я встречалась

С мылом, бельем и корытом стиральным.

Билась одна и одна управлялась

С бытом - несвергнутым бабьим тираном!

Ревность в себе задушил я слепую,

Сердце во мне просветленно запело.

Ты извини меня, больше не буду,

Я тебе верю, и к черту Отелло!

 

Губы пахнут почкой тополиной -

Так они подснежны и лесны!

Повторимый и неповторимый

Поцелуй мне твой как весть весны.

Мы стоим под тонкими ветвями,

Как два стройных тополя, прямы.

Нет! У нас с тобою не отняли

Наших чувств глухие дни зимы.

У причала рыхлый лед синеет,

Мягкой дымкой даль заволокло.

Ты мне говоришь: - Хочу сирени! -

До нее теперь недалеко.

Под ногами легкое шуршанье,

А над нами гнезда и галдеж.

Я люблю твое непослушанье,

Твой каприз: - Иди! - А ты нейдешь.

Губы, как ребенок, надуваешь,

Сводишь две упряминки бровей.

Как ты хороша тогда бываешь,

Как прекрасна детскостью своей!

 

На ветвях сирени клювики.

Нам она кричит вдогон:

- Люди! Вы ведь очень любите

Мой сиреневый огонь.

Зацвету невестой скоро я,

Буду чудо хороша.

Жизнь людей и вся история

На моих глазах прошла.

Многие меня ломали,

Восклицая: - Ах, сирень! -

Потому что понимали -

Порох есть, но я сильней!

Постоим, мой друг, чуточек,

Где когтистый этот куст,

Над священной тайной почек,

Над весною наших чувств!

  • Не надо, не спеши на мне жениться! -

Ты мне сказала, умница моя. -

Ведь это счастье может и разбиться

О грубые уступы бытия.

Ну, женимся, потянем честно лямку,

Убьем любви высокое чело

И заключим себя в такую рамку,

В которой даже предкам тяжело.

Давай мы будем два отдельных луга,

Два родника двух солнечных долин.

Пусть лучше нам недостает друг друга,

Чем мы друг другу вдруг надоедим.

Давай мы будем два сосновых бора,

Стоящих в стороне от всех сует.

Чтоб два больших, серьезных разговора

Сливались в наш один большой дуэт.

- Давай мы будем! -

Ты сидишь, сияешь,

Как купола старинные в Кремле,

И тихо землянику собираешь

На золотой захвоенной земле.

 

Завидую зиме, ее характеру,

Ее уменью лечь, спокойно спать.

И пусть ее когтями зверь царапает,

Медведь дерет — зиме не привыкать!

Сон у нее глубок, она не нервная,

Ей не нужны ни мединал, ни бром,

Она себе в своих привычках верная,

Ее подымет только майский гром.

Но до него, до грома, как до млечности,

Снега лежат, как скатерти, белы,

И нам с тобой они до бесконечности

Московским зимним вечером милы.

Нагнись и набери снежку в ладони,

Я выбегу вперед, не оглянусь,

И счастлив буду от такой погони,

Ну, попадай в меня, я не боюсь!

 

Иволга моя зеленоверхая,

Жаворонок звонкий, полевой,

Как ты неожиданно приехала,

Властно засияла надо мной!

- Здравствуй! -

Губы в губы, руки на плечи,

И молчим, и нам не надо слов.

А глаза как две большие каплищи,

Как два дыма двух степных костров.

Как теперь мне любится и верится,

Пальцы не ласкают - счастье ткут.

Ты со мной - и вся планета вертится,

Звезды в мироздании текут.

 

Вот и дожили до четверга

Ты и я, как и все горожане.

А за эту неделю снега

Стали глубже и урожайней.

От больших снегопадов своих

Небо очень и очень устало.

Серый тон во все поры проник,

Небо бледное-бледное стало.

Невысок у него потолок,

И в оконной моей амбразуре,

Дорогая, который денек

Не хватает лучей и лазури.

Приезжай! И обитель моя

И засветится, и озарится,

И разбудит, взбодрит соловья

Вдохновляющая жар-птица.

 

Рано утрой тебе позвоню,

В Подмосковье тебя позову.

Выйдем в лес под еловый навес,

В царство снега и птичьих чудес.

Дятел дерево звонко долбит,

Заяц прыгает в блиндаже.

- Ты, косой, - говорю, - не убит?

- Я-то нет, а братишка - уже!

И пошел, припустил во весь мах,

Ни лисе, никому не схватить.

Хорошо ему в зимних домах -

Ни за свет, ни за газ не платить!

Арки снежные над головой

Перекинуты там и тут.

На прогалине снеговой

Снегири красногрудо цветут.

 

Что привезти тебе из Тюмени?!

Что подарить тебе, милая скромница?!

Самую сильную рыбу тайменя?

Или потешную белку-кедровницу?

Что присмотреть и какую обновку?

Не был пока я в Тюмени, а думаю.

Или достать мне лисицу-огневку,

Или тебе по душе черно-бурая?

Может, в Тюмени зайти в пимокатную,

Валеночки заказать, как положено?

Чтобы ты, радость моя незакатная,

Белые ноженьки не заморозила!

Иль привезти тебе хлебца тюменского,

Белого-белого, мягкого-мягкого.

Самого что ни на есть деревенского,

Свежего, дышащего, немятого!

Все привезу! Когда любишь, то жалуешь

Хлебом и рыбой, стихами, мехами,

Золотом, всеми дарами державными,

Всеми жар-птицами, всем полыханьем!

 

Мои стихи, как белые снега,

Закрыли стол и вдаль распространились.

А я хочу, чтобы они всегда

В твоей душе, любимая, хранились.

А кто мои стихи? Да это я!

Твой добрый друг, твой соловей певучий,

Твой обнаженный пламень бытия,

Твой Святогор, твой Муромец могучий.

Закину сошку за ракитов куст,

Уйду к тебе, и в поле будет пусто.

И выпью из твоих целебных уст

Целительной росы большого чувства.

Любимая! Какой простор в груди!

Ты мне дала его — спасибо, Лада!

Любовью, лаской вдаль меня веди,

Ты у меня одна, а больше мне не надо!

 

Я тебя не хочу обижать,

Луч мой, ласка моя и ручей мой.

Легче смерть мне свою увидать,

Чем однажды твое огорченье.

Ты сказала, что я укорил.

Боже мой! Я неправильно понят.

Я тебе все свое подарил.

Все во мне от влюбленности стонет.

Ну, а сердце - ты знаешь сама,

Колотушкой частит деревянной!..

Помоги, помоги мне, зима,

Чуть остыть для любви постоянной!

 

Дорогая, попроси меня,

Чтобы я безотлагательно

Свез тебя в леса лосиные!

- Дорогой мой, обязательно!

А в глазах живет печалинка,

Очи тихой грустью ранены.

- Мы который раз встречаемся?

- Знают это звезды на небе!

Знают рощи подмосковные,

Знают Химки и Коломенское,

Знают близкие знакомые

И дома, где мы хоронимся.

Милая! Я верен клятвенно

Твоему ручью стозвонному,

Так подымем нашу братину

Зелена вина любовного!

 

Многошумно, многолиственно,

Многорадостно в лесу.

Я влюбленно и воинственно

На руках тебя несу!

Многозвучно, многолучно,

Многощебетно вокруг,

Я тебя, мой луч, мой лучший,

Нет! Не выпущу из рук!

 

Снег на снег, дождь на дождь -

все повторно,

Все на свете не ново для нас.

В мякоть добрую падают верна,

Это тоже случалось не раз.

Сколько раз на земле повторялись

Поцелуи, улыбки, цветы…

Как я счастлив, что не потерялась

В человечестве именно ты!

 

Упаду в траву — глаза под небо!

Руки - в золотые клевера.

Это быль, скажи мне, или небыль,

Что меня ты в поле привела?!

Солнышко веселое смеется,

Прячется за облако: - Найди! -

Рядом что-то затаенно бьется -

Это сердце у тебя в груди!

Ровное глубокое дыханье,

Ровный пульс, уверенность в крови.

Жаворонок нам с тобой стихами

Громко объясняется в любви.

Ты жуешь зеленую травинку,

Нежно-нежно за руку берешь.

- Милый, перейдем на ту равнинку,

Слева там ромашки, справа рожь!

 

На каждую встречу

Иду как на первую,

Пою про нее

Свою песню напевную.

А сердце мое

На качелях качается,

Когда с высотою

Твоею встречается.

Мы нашу любовь

Начинали не розами,-

Костром в перелеске,

Прогулкой у озими,

У нашей старинной

Кормилицы-матушки…

Природа сегодня

Смеется по-мартовски.

Лед падает с крыш,

Как хрусталь,

Разбивается.

Что стало законом природы -

Сбывается.

Грачи-горлодеры

Орут, как блаженные,

Садятся на гнезда,

Идут на сближение!

Спешу я к тебе

И, как юноша, радуюсь.

И вижу, что в мире

Все делится надвое

И этим делением

Объединяется.

А лед все летит,

Все сильней разбивается,

А в рощах березовых

Соки весенние

Уж празднуют день

Своего вознесения.

 

Ночевало колечко

На мизинце на левом.

Так я сам захотел,

Ты мне так повелела!

Золотое колечко

Светилось, сияло.

Чье оно - понимало!

Потому и сияло.

До утра на руке моей

Нежилось, грелось.

И от этого мне

Удивительно пелось!

 

Долина Балатона вся в тумане,

Земля спокойно спать легла.

Таинственными, влажными губами

Касается лица ночная мгла.

Не ты ли это? Мне воображенье

Тебя рисует, твой знакомый взгляд.

А в воздухе весеннее броженье,

И ветви виноградные не спят.

Земля зовет: - Копни меня лопатой

И взбудоражь мою земную грудь,

Приди ко мне, мой друг, эксплуататор,

Вино, зерно и золото добудь!

В уютной чарде скрипки и цимбалы,

Живой огонь свечей, лихой чардаш.

Оставила Москву, пришла бы

И села к нам за стол веселый наш.

Ты не придешь. Печально плачет скрипка,

И мне смертельно хочется домой.

А сердце так тоскует неусыпно

И встречи ждет единственно с тобой.

 

Празднество моим очам -

Личико твое овальное.

Нежно льну к твоим плечам:

Сядем, что ль, за пированне?

Стол накрыт для двух персон,

Наливай вина немедленно!

Неужели это сон,

Что любовь не поколеблена?!

Неужели это явь -

Рядом ты, моя прославленная?

Я к тебе согласен вплавь

Через олово, расплавленное!

Через снежные хребты,

Через все пустыни знойные!

Для меня лишь только ты

Зона нежная, озоновая.

Заповедный мой Ильмень,

С птицей вольною, неловленой,

Заповедный мой олень,

Только солнышком целованный.

 

Сегодня у меня глаза смеются,

Слова особенные льются,

Причина так мала и так проста -

Я был с тобой - след в след, уста в уста.

Ты пряталась, и в чаще куковала,

И неподдельно сердцем ликовала,

И пела вдохновенней соловья.

Причиною — привязанность моя.

Я с той поры, когда тебя увидел,

Ничем большого чувства не обидел,

Нигде, ничем любви не оскорбил,-

Тобой дышал, одну тебя любил.

Какое счастье - цельность и единство,

Глядим друг в друга и не наглядимся,

В березах, в ольшняке, в семье рябин

Для нас с тобою всюду путь один.

Как ты прелестна в легкой летней блузке,

Идем к реке, - не упади на спуске, -

Я помогу тебе и поддержу

И в сотый раз с любовью погляжу!

 

Твое золотое колечко

Летало со мною далечко.

Границу пересекало,

И возле Дуная сверкало,

И возле садов деревенских,

И возле дворцов королевских.

Светило с трибуны солдатам,

Рязанским и курским ребятам.

Как символ разлуки и чести

Носил я его в Будапеште,

Тебя оно не забывало,

Когда в облаках пребывало,

Когда на посадку садилось,

Когда не с тобой находилось.

Две звездочки на колечке,

Как мы с тобой на крылечке,

Два ясных глазочка в оправе,

Как мы с тобой в силе и славе.

 

Бей меня, солнце,

По ягодицам!

Это, я думаю,

Пригодится.

Жми, прижимай меня,

Море, волною,

Брызгайся, бейся,

Кипи подо мною!

Чтоб выступала

На плечи соленость,

Чтоб отступала

Моя утомленность.

Чтобы судьбы

Ежедневная тропка

Не поддавалась тебе,

Нервотрепка.

Море смеется:

- Так и поступим,

Хворям, недугам

На горло наступим.

Солнце грозится:

- Загаром ударю,

Буду служить тебе,

Как государю!

 

Я был в печали, я смирел,

Молчал, как церковь вековая,

Тебя увидел — и свирель

Опять взялась за воркованье.

Воркуют голуби, вода,

Автомобильные моторы,

Натянутые провода

И даже дальние просторы.

Земля воркует, зной поет.

В истоме дремлющих растений

Басовую струну берет

Сердитый шмель, садясь на стебель.

И я пою, и ты, мой друг,

А с нами вместе вся Россия,

И стелется зеленый луг

Под ноженьки твои босые.

 

Те фиалки, что ты сорвала,

Принесла и на стол мне поставила,

Скромно-скромно глядят со стола,

Скромность в их поведении - правило.

Не кичатся они красотой,

Лепестки их чуть-чуть фиолетовы.

Как они хороши чистотой,

В мире что-нибудь есть выше этого?

Нежность, женственность, скромность, покой -

Все фиалке природой даровано.

Как вчера ты своею рукой

К ним тянулась, была очарована.

Сквозь ореховые кусты

Пробираючись полегонечку,

Ты к груди прижимала цветы

И несла их в лесу, как ребеночка.

Твой букет на столе не завял,

Не утратил лесной своей свежести.

Ночью я у него узнавал:

- Что с царевной моей?

- Спит и нежится!

 

Наш лес не дремлет, не заснежен -

Шумит, плывет, гребет листвой.

Я около тебя, я нежен,

Я неизменно только твой.

Ты помнишь первую поездку?

Какой костер мы жгли тогда!

Кто нам опять прислал повестку

Явиться именно сюда?

Шмель этот или та березка,

Что, прижимаясь к деревцу,

Узнала нас, стоит, смеется

И тянет веточки к лицу?

Я думаю, что вся природа

Не пожалела нам отдать

Лучи, и ласку небосвода,

И луговую благодать.

Над нами синь, и беспредельность,

И неизведанность глубин,

И нерастраченность, и цельность,

И музыка большой любви.

 

Ты уехала, стало грустно,

Одиноко и захолустно,

Пруд подернулся серым холстом

В одиночестве холостом.

Как мои невеселые мысли,

Облака над землею нависли,

Так им стало печально внизу,

Что они уронили слезу.

И тебе, дорогая, наверно,

Стало так же печально мгновенно,

Над тобою и надо мной

Грусть прошла обоюдоволной.

Значит, наши душевные токи

В одиночестве не одиноки.

Их связала природа рукой

Воедино, как Волгу с Окой!

 

Ты любишь море. Ты царевна моря,

Стоишь, с волной высокой споря,

Я счастлив: ты не знаешь горя,

Я счастлив: мы с тобою двое,

И есть на это наша воля,

И нас благословляет море.

Наполнен берег легким шумом,

А горы все в зеленых шубах,

А солнышко уже проснулось

И лучиком тебя коснулось,

И вся ты, словно цвет граната,

Пыланьем утренним объята.

Как нравится тебе купанье,

Воды соленой закипанье,

Волны прибрежной нарастанье,

И гребня грозное игранье,

И шум, и взрыв, и прикасанье,

И пены белой убеганье.

Ты в даль морскую заплываешь,

Но там меня не забываешь,

Рукою в море зазываешь.

- Зачем ты этот миг теряешь,

Плыви скорее! - повторяешь

И в ожидании сияешь.

И я плыву к тебе мгновенно,

Рублю руками вдохновенно,

И улыбаюсь откровенно,

И говорю: - Ты несравненна!

Прекрасна, необыкновенна,

Будь счастлива, благословенна!

 

Еще ты спишь,

Еще на море тишь,

Еще рассвет ко мне подкрадывается,

Что я один,

Что жду тебя - догадывается!

Встаю.

Балкон открыт.

Кто там с утра шумит?

Тревожится, волнуется

И с берегом целуется?

Волна!

Не спит она,

В свой берег влюблена,

Работает, старается,

Лень у нее карается.

Три розы на столе,

Они не в хрустале,

Прекрасные заточницы

В простой цветочнице.

Войдешь ты — сразу к ним,

К любимицам своим.

- Геройски, - скажешь, - держитесь,

Цветете, нежитесь.

- Ну что, мы к морю?

- Да! -

И вот уже вода

На грудь бросается,

К ногам ласкается.

 

Свиданья утренние с морем,

С восходом солнца и с тобой!..

Давай все огорченья смоем

Соленою морской водой!

Давай все не́ги залечим,

Седой волне подставив грудь!..

Мне не за что тебя и нечем

Хоть где-то, в чем-то упрекнуть.

А если я бываю труден,

Прости, я это сознаю,

Не просто мне, когда я людям

Себя и сердце отдаю.

Не устаю светить и верить,

И ты мне в этом помоги.

Давай одним масштабом мерить

Твои шаги, мои шаги!

 

Когда ты ко мне глуха,

Нет света и пламени разума,

И крылья большого стиха

Орлиной дремотою связаны.

Когда ты ко мне добра,

Весь мир предо мной открывается,

С плеч падает горя гора

И на руки радость взбирается.

От рыбы тяжел мой кукан,

И запросто рифма напрашивается.

И я, как дремавший вулкан,

Огнем начинаю побрасываться.

Как горный поток, я спешу,

Играю, бунтую стремнинами

И Черное море прошу:

- Я с гор ледяных, ты прими меня!

Тогда старожил-эвкалипт

Всего мне по грудь своей кроною,

И ветер морской шевелит

Листву мою вечнозеленую.

 

Лесом осенним

Тихо туман пробирается.

Лето ушедшее

С грустью весь день

Вспоминается.

Вижу тебя

Под лучами

Закатного солнышка,

В море плывущей

Бесшумно, как легкое

Перышко.

Припоминаю -

Часы и минуты совместные,

Губ наших,

Рук наших

Переплетения тесные.

Как ты смеялась,

Когда по спине тебя

Шлепало

Море, которое

Круглые сутки

Работало.

Как ты молчала,

Когда твое тело прекрасное,

Словно гончар,

Обжигало

Свет-солнышко ясное.

Лето минуло,

И море от нас в отдалении.

Лето, вернись!

Я хочу твоего

Повторения!

Силу мне дай громовую,

Зажги мои молнии,

Чтобы не кутал туман

Меня белым безмолвием.

 

Повеяло березами, просторами,

И сердце бьется вольно и раскованно,-

Не вытравить родное, не убить,

Мне без него не жить и не любить.

Тропинка то исчезнет, то появится,

То к синеве небесной припаяется,

То озорно аукнет: — Я во ржи,

Хочу бежать далёко, ты держи!

Льнет рожь ко мне июньская доверчиво,

Она легка, стройна и гуттаперчева,

То к северу повалится плашмя,

То встанет и — на юг, на юг пошла!

Перехватило горло от волнения,

Как сладостно смертельное ранение

От красоты земли своей родной,

Которая всегда, везде со мной.

Трава по пояс, на лугах цветение,

На сердце ни тревог, ни угнетения,

Ты, как природа, рядом, ты со мной

И обдаешь меня своей волной.

Стоят березы в вольном построении,

Еще намека нет на постарение,

Чуть клейкая, пахучая листва

Свежа, нежна, прозрачна и чиста.

В березовом лесу, как в чистой горенке,

Поет ручей, похитив голос горлинки,

От радости и ты, мой друг, поешь

И мне в ладонях воду подаешь!

Ты мой ангел, мой дремлющий бог,

На лице твоем нежная алость.

Ни сомнений на нем, ни тревог,

А минуту назад волновалось.

То о матери, то о себе,

То о том, что соседи за дверью,

Сон мгновенно подкрался к тебе,

Неприятности предал забвенью.

Спишь. Твой облик светлей, чем роса

Травяного июльского лога,

А во мне говорят голоса —

Твой и мой — это больше чем много.

 

Напутствие любимой

 Доброго добра в дороженьку,

Радость моя, свет и жизнь.

Не сбеди в дороге ноженьку,

О крапиву не ожгись.

Очи вербою не выхлестни,

Ветви тихо отводи.

Попадется сильно выпивший,

Ты в сторонку отходи.

Трясогузки той не бойся,

В той ни зависти, ни зла.

Та воскликнет: - Вижу гостя! -

И хвостом плясать пошла.

Шмелика на подорожнике

Не задень и не спугни.

Он у нас в рабочей должности

И живет на трудодни.

Ну, счастливо тебе, кровнушка,

Добрых путников и встреч,

Только чтоб к заходу солнышка

Дома быть, в постельку лечь!

 

ИЗ МОРЯ В МОРЕ

То ли форинты, то ли динары,

То ли Загреб, то ль Титоград…

А в России вода ледяная,

А в России уже листопад.

То ли Петровац, то ли Дубровник,

Люди отдыхом увлечены…

А в России картошку роют,

Рубят белые кочаны.

А в России не плюс, а минус,

Стынет месяц над зяблой водой,

В Средиземное море кинусь,

Чтобы в Черном побыть с тобой.

Поплыву косяком кефали,

Плавниками, как рифмой, гребя.

Разговаривать буду стихами,

Все слова подбирать для тебя.

Вот уже миновал я Афины,

Вот уже показался Стамбул.

Волны гнут свои темные спины.

В трюмах сердца — машинный гул.

Вот уже показалися Сочи,

Вот уж Гагры мелькнули вдали,

Вот уже показалися очи,

Ненаглядные очи твои!

Лес шумит приглушенно-устало,

Где-то в глуши заливается гончая.

Было лето, и лета не стало,

И соловьиное пение кончилось.

А ведь недавно такое бывало,

Целыми днями такое творилось,

Иволга флейту свою продувала

Так, что трава на колени валилась.

Грудка малиновки вся содрогалась,

Голос звенел непрерывною нотой.

Позже, заметил я, как полагалось,

Мать озаботил птенец желторотый.

Бросила петь, все летала, носила,

Чуть рассветает - скорее в дорогу.

Предупредительно сына просила:

- Не увлекайся и клюй понемногу!

Грустно задумалась заводь на Клязьме,

Грустно меня ты окликнула: - Милый! -

Был на воде замечательный праздник

Белых, опрятных, нетронутых лилий.

Где это все? Отшумело. Отпело.

Видишь, как грустно березонька гнется?

Милая! Наша любовь уцелела.

Главное это, а лето вернется!

 

Ты входишь в море тихо, величаво,

Бесшумно, грациозно и легко.

Как будто бы оно тебя качало,

Кормило материнским молоком.

Как будто ты росла не в курском поле,

Где мазанки прищурившись глядят,

Как будто ты росла на Черном море,

Где кипарисы стройные стоят.

Нет суеты в твоем морском купанье,

Спокойствие, уверенность с тобой,

Ты не плывешь — ты смуглыми руками

Ласкаешь изумруд воды живой.

Из волн выходишь, греешься на камне,

Как никогда, свежа и хороша.

И на тебя, таясь за облаками,

Подолгу смотрит солнце не дыша!

 

Согрей меня, милый,

Словами, руками, дыханьем,

Полой пиджака,

Новой песней,

Своими стихами!

Чего ты молчишь?

Расскажи мне

Хорошую сказку

О том, как царевна

Ходила к простому подпаску.

Костер разжигала

И кашу варила из гречи,

Трубила в рожок, убегала,

Кричала: «До встречи!»

А то приходи!

Усыплю приворотников зельем,

Мы царскую трапезу

Вместе с тобою разделим.

А чтобы ты мог понарядней

Одеться, убраться,

Кафтан с сапогами

Спрошу у любимого братца.

На шапку нашью тебе звездочку

Я для начала,

Чтоб ночью ты шел,

А она тебе путь освещала.

- А где тот царевич?

- Да вот он! Да ты это,

Кто же еще-то?.. -

Светает.

Кричит коростель.

Белым куревом курит болото.

 

ГРОЗА В ГАГРАХ

С гор шла гроза и вовсю бушевала,

Молнии прыгали в море, как мяч.

Не закрывалась всю ночь душевая

Для эвкалиптов, деревьев и дач.

С треском сухим разрывались раскаты,

Робость и оторопь сердце брала.

Море накатывало накаты,

Бешеный берег грыз удила.

Всхлипывал ливень, как в ссоре два любящих,

Как схоронившая мужа вдова.

Ветер раскачивал нищенку в рубищах,

Это плакучая ива была.

Я на балконе сказал: - Громовержец,

Чуть осторожней бы - милая спит!

Мне говорили - ты можешь быть вежлив.

- Это не я, это сын мой гремит.

Эй, постреленок, а ну-ка потише,

Нет у тебя полномочий таких! -

Дождь стал ходить осторожней по крыше,

Ветер рванул еще раз и затих.

Море умаялось, и укачалось,

И повернуло от берега вспять.

Сколько шуметь ему предназначалось,

Столько оно прошумело и - спать.

Утром сказала ты: - Пальмы помылись!

С радостью бросились в солнце и зной.

Как они, бедные, месяц томились,

Ждали свиданья с дождем и грозой!

 

УТЕШЕНИЕ

На деревьях не иней,

А белая грусть.

Ты не плачь, дорогая,

Я скоро вернусь.

Ты не плачь,

Я твою горевую слезу

Через дальние дали

С собой увезу.

Успокойся! Мы любим:

Мы живы. Мы - мы,

Две снежинки

На черных ресницах зимы.

 

Вернуться бы в лето.

Да только возможно ли это?

В туманы над озером,

В звонкое пенье кукушки.

В зарю, что уселась

На самой высокой верхушке.

Вернуться бы в шелест

Уснувшей осоки прибрежной,

Прислушаться к пению пеночки нежной,

К рассветному, тихому

Плеску сазанов,

К природе,

К ее молчаливым сказаньям.

А надо ли в лето,

Когда я с зимою взаимен?

Скрипят мои лыжи,

Лыжня голубеет за ними,

И друг догоняет

И просит: - Пойдем по раздолью! -

И алый румянец играет

Под черною-черною смолью!

 

Что жизнь без волн и без боя,

Без вдохновенья и труда?

Вот это небо голубое

И то изменчиво всегда.

Вчера сияло и смеялось,

Лучи бросало, как мечи,

А нынче непогодь и вялость,

И грустно смотрят москвичи.

Мне больно. Я с тобой расстанусь

И буду зваться — бывший царь.

Один, один, один останусь,

Как переулочный фонарь.

Я один

В подмосковной лесу ночевал.

Ты спроси - я отвечу,

Как новый свой день начинал.

Чуть в постели понежился,

Чуть поленился с утра,

У рабочего времени

Что-то украл.

Я в запряжке всю жизнь,

В борозде, как украинский вол,

А сегодня не буду работать,

На сяду за стол.

Я себе прикажу:

- Отдыхай, соловей! -

А чего я хочу?

Только нежности, ласки твоей.

Мое сердце в дробинах,

В пробоинах ран,

Мое сердце пробито,

Оно как проран.

О, лечи, исцеляй

Поцелуями, лаской, теплом,

Я отвечу улыбкой,

Стихами, добром.

 

Глаза открою - и сигналю

Сквозь снежно-таловую тишь.

Хочу скорей услышать Аллу,

А ты уже сама звонишь.

Два полюса - мужской и женский,

Им так тепло, что тают льды.

Две вольных воли, два блаженства,

А может быть, и две вражды.

В цветах весны любое лето

Завязывает терпкий плод.

Любовь опасна тем, что где-то

С ней рядом ненависть живет.

А мы с тобою два согласья,

Два знойных полдня двух долин,

Два мира, что высокой властью

Соединяются в один!

О, как я слушаю пристрастно,

Дыханье тихо затая,

Когда из уст твоих прекрасных

Летят два слова: - Это я!

Все бокалы всех банкетов

Без тебя, мой друг, пусты,

Потому что рядом где-то

Одиноко ходишь ты.

То и дело слышу тосты

За меня и мой успех,

Я сижу белей бересты

И гляжу печальней всех.

Дорогая! Этот вечер

Мы могли бы вместе быть,

Очи в очи, плечи в плечи

И из двух бокалов пить.

За внимательность, за ласку,

За белы снега зимы,

За лесную нашу сказку,

Ту, что выдумали мы.

Кто-то что-то произносит,

Тост звучит очередной.

Одного лишь сердце просит:

- Будь, любимая, со мной!

 

В старинном парке липы вековые -

Других деревьев нет,

Стоят они, как часовые,

Бессменно триста лет.

Когда-то здесь гулял Самарин,

Мудрец и книгочей.

И инвалиды здесь хромали

На памяти моей.

Теперь вот я хожу, мечтаю,

Истаиваю весь в мольбе,

Стихи свои изобретаю.

О ком они? Да о тебе!

Придет пора, меня не будет,

Раздастся твой печальный всхлип.

Другой поэт сюда прибудет,

В семейство старых барских лип.

А, впрочем, что тебя печалить

И повергать и в страх, и в дрожь,

Мне парк старинный обещает,

Что скоро ты сюда придешь!

О липы, липы вековые,

Я не обманываю вас,

Влюбляюсь в женщин не впервые,

Но в этот раз - как в первый раз!

 

Просыпаюсь, а в сердце живет человек,

Он смеется, грозит мне, как мама, за шалости,

И в годах у меня, как в горах, тает снег,

И как не было спячки, хандры и усталости.

Песни! Песни в душе! Бой и звон родника,

С водопадом, с морями, с горами братание,

Я как мамонт, душа моя из ледника

Начинает немного, немного оттаивать.

Это ты, мой спаситель, мой ангел, мой друг,

Спутник милый, так искренно мною согретый,

Мой щемяще доверчивый клятвенный звук,

Долетевший с балкона Ромео — Джульетты.

Я - ребенок. Я радуюсь. Плачу. Грущу.

Окликаю тебя с заповедного луга,

А чего я на нашей планете ищу?

Только друга! Единственно верного друга!

 

Оркестр запел что-то нежное, нежное,

Что-то гордое, одинокое.

То ли море ко сну отходило безбрежное,

То ли поле просыпалось широкое.

То на веслах шел я по Дону великому,

То с косою отточенной плыл по раздолию.

То журавли надо мною курлыкали,

То я сам свистел соловьем-разбойником.

То спешил на коне в голубые, ковыльные,

Мной открытые новые, нежные дали,

То твои невозможно прелестные, сильные

Крылья белые шею мою обвивали.

 

Любовь, дороги, странствия -

Вот я чего хочу.

Глядеть в твои прекрасные

Глаза и льнуть к плечу.

Поигрывая веслами,

Идти через пороги

И выходить на росные,

На новые дороги!

Не в клетке нам, любимая,

Томиться канареечной,

Для нас необходимое

Не утлый быт, а вечность.

Широкое шагание

Под ливнем солнца частым,

Большое обладание

Большим и редким счастьем!

 

Ты - мой берег, мой крутой,

Мой отлогий, мой ольховый,

Мой малинно-родниковый,

Хмелем весь перевитой.

Ты - мой лес, где я дышу,

Отдыхаю ежедневно,

Где свои стихи пишу

О тебе, моя царевна!

Ты мне - поймы и луга

И цветущая гвоздика,

Ты мне - радуга-дуга

И моей души владыка.

Царствуй! Трон и твой и мой,

Этот сад и эти груши,

Острова, моря и суши,

Все дарю тебе одной!

 

Губы пахнут почкой тополиной -

Так они подснежны и лесны!

Повторимый и неповторимый

Поцелуй мне твой как весть весны.

Мы стоим под тонкими ветвями,

Как два стройных тополя, прямы.

Нет! У нас с тобою не отняли

Наших чувств глухие дни зимы.

У причала рыхлый лед синеет,

Мягкой дымкой даль заволокло.

Ты мне говоришь: - Хочу сирени! -

До нее теперь недалеко.

Под ногами легкое шуршанье,

А над нами гнезда и галдеж.

Я люблю твое непослушанье,

Твой каприз: - Иди! - А ты нейдешь.

Губы, как ребенок, надуваешь,

Сводишь две упряминки бровей.

Как ты хороша тогда бываешь,

Как прекрасна детскостью своей!

 

Снег на снег, дождь на дождь -

все повторно,

Все на свете не ново для нас.

В мякоть добрую падают верна,

Это тоже случалось не раз.

Сколько раз на земле повторялись

Поцелуи, улыбки, цветы…

Как я счастлив, что не потерялась

В человечестве именно ты!

 

Упаду в траву - глаза под небо!

Руки - в золотые клевера.

Это быль, скажи мне, или небыль,

Что меня ты в поле привела?!

Солнышко веселое смеется,

Прячется за облако: - Найди! -

Рядом что-то затаенно бьется -

Это сердце у тебя в груди!

Ровное глубокое дыханье,

Ровный пульс, уверенность в крови.

Жаворонок нам с тобой стихами

Громко объясняется в любви.

Ты жуешь зеленую травинку,

Нежно-нежно за руку берешь.

- Милый, перейдем на ту равнинку,

 

Празднество моим очам -

Личико твое овальное.

Нежно льну к твоим плечам:

Сядем, что ль, за пированне?

Стол накрыт для двух персон,

Наливай вина немедленно!

Неужели это сон,

Что любовь не поколеблена?!

Неужели это явь -

Рядом ты, моя прославленная?

Я к тебе согласен вплавь

Через олово, расплавленное!

Через снежные хребты,

Через все пустыни знойные!

Для меня лишь только ты

Зона нежная, озоновая.

Заповедный мой Ильмень,

С птицей вольною, неловленой,

Заповедный мой олень,

Только солнышком целованный.

 

ТОЛЬКО ВЗДУМАЙ ЦЕЛОВАТЬ

Говорила на свиданье

Ухажеру своему:

- Брось напрасные старанья,

Поцелуи ни к чему.

Буду жаловаться маме,

Только вздумай целовать,

Буду громкими словами

Всех людей на помощь звать!

Паренек молчал при этом,

Мне ни в чем не возражал,

Только вдруг перед рассветом

Взял меня поцеловал.

Проучить бы парня сразу

За такой экперимент,

Только мой девичий разум

Растерялся в тот момент.

Что со мной тогда случилось,

Я не сразу поняла,

Сердце девичье забилось,

Как два пленные орла.

Я сама поцеловала

В губы, в смелый взлет бровей,

А пришла и не сказала

Бедной мамочке своей!

1966

 

У вновь занявших наше место

Была любовь такая ли?

И так же ли у жениха с невестой

Сердца при встречах таяли?

О, если так, крыльцо простое,

Останься целым навеки,

Неси в сознанье молодое

Любви высокой навыки.

О, если так, младое племя,

Я за тебя порадуюсь,

И для тебя в любое время

Открою дверь парадную!

1943

Скрипели сани, сыпал снег,

Стелился под ногами саван,

Метель смеялася, и сам он

Смеялся страшно вместе с ней.

Он звал ее:

-Княжна Снежна!

В безумном смехе, в трезвом хмеле,

Как сон, как стон, как в самом деле,

Она была ему страшна.

Сияли снежные леса,

Под этой искрившейся стынью,

И все казалося пустынью,

Мир в пыль снегов поизвелся.

И этот стон:

- Сюда! Сюда!

Шли санитары.

- Где же смертник?

И на снегах алел бессмертник,

И сонно плавилась слюда.

И шли саперы,

И сопел

На дальней станции санпоезд,

И что-то ахнуло вдруг, то есть

Гвардейский миномет запел…

- О, господи!

Он встал.

На лбу

Светился крупный жемчуг пота,

К нему стучался сильно кто-то

С вопросом:

- Ты закрыл трубу?

- Закрыл.

Сосед зашел.

- Закурим?

- Давай.

- А где бумагу дел?

- А я все счет веду тем пулям,

Что обогнули мой удел.

Ужли опять стрелять придется?

- Посмотрим дальше, что с весны…

- Тревожно сердце мира бьется

И мне опять дурные сны…

Два рядовые войн обеих

Нашли забаву в табаке.

Эй, мистер атомщик, добей их,

Что держишь смерть в своей руке?!

А за окном снега, сугробы

И светлый месяца озноб.

И вечер, парень чернобровый,

Сердца ворует у зазноб.

И на заснеженном безбрежьи,

Под синим инеем ветвей,

Нам видятся все реже, реже

Следы бессмысленных смертей.

1948

 

Капли падают с кровель.

Каплям сливы в саду

Тихо вторят. Не ровен

Час, и я упаду.

Но поднимутся капли,

Будут сливы в саду.

Да и сам я — не так ли

Повторюсь и приду!

1948

 

Голос - гром,

А очи - молния.

Обожжет - посторонись!

Речи, будто реки полные,

Только нету льда на них.

Вся, как солнце мая, светит,

Вся поет, как соловей.

Кто не дрогнет, видя этот

Озорной разлет бровей!

Вот стоит она под терном,

С плеч сбегают две косы.

Не боится тучи темной,

Так смела, что ждет грозы.

Смотрит, ветру улыбаясь,

Даже глазом не моргнет.

Приходи, беда любая,

Как траву, беду согнет!

1949

 

ЛАДА

Лада моя!

Несказанная радость!

Искренне это.

Не думай, что льщу.

Вот насмешила!

Зачем же мне адрес?

Я тебя в городе так отыщу.

Незабываемы:

Белые кудри,

Гордая поступь,

Высокая грудь.

Брови с разлетом,

Синие угли,

Смелость

В душевный мой мир

Заглянуть.

Руки над пристанью

Взмыли, как чайки.

Шире разводье

Бурлящей воды.

Крики с причала вдогон:

- Не скучайте!

Ждем вас на яблоки.

В наши сады.

Мальчик из Старой Рязани

Поспешно

Будет на спасскую пристань

Грести.

Чем тебя радовать, жаловать,

Тешить,

Что тебе, юная ветвь,

Привезти?

Ландыш мой белый,

Фиалыш лучистый,

Луг мой некошеный,

Свежесть росы!

В келью твою мое сердце стучится,

Выйди, открой, обласкай, пригласи!

1954

 

Мир наполнен мужеством и нежностью,

Соловьиной песней и грозой.

Мне сегодня ласковое грезится,

Я хочу побыть вдвоем с тобой.

Чтобы с новой силой ненавидеть,

Лягу, отдохну, как почвы пласт.

Даже солнца не хочу я видеть,

Хватит для меня и серых глаз.

Только ты!

Ресниц твоих дрожанье,

Жаркий поединок двух сердец.

Только пульс твой и твое дыханье,

Только чувства чистого ларец.

Завтра из объятий, я, как воин,

Ринусь вновь на подвиги свои.

Буду биться, зная, что достоин

Нежной ласки и твоей любви!

1954

 

Приходила одна.

Часами стояла над морем.

Красива, стройна

Даже перед собственным горем.

Кто-то грубо обидел,

А пожалеть не сумел.

Губ огневые рубины

Переменились на мел.

Каждый раз она представлялась мне

 сызнова:

То была голубка сизая,

То льдинка тающая, хрупкая,

То статуя мраморнорукая,

То была вазой этрусской,

То ивою грустною, русской.

То была свирелью печальной,

То как хрусталь редчайший.

Роняла со вздохом

С легким надломом в себе:

-Доктор!

Это относилось к солевой воде.

А волны злились и грызли

Берег морской неустанно.

На грудь ее падали брызги,

Как щедрая ласка титана.

Прибоем его оглушенная,

Стояла она отрешенная,

В тихом душевном затмении

Просила: - Дай мне забвение!

Сжалилось море,

Принесло покой.

Я ее знал уже такой.

1954. Гульрипши

 

Целуй меня, целуй! Ты любишь.

Я верю, вижу - это так.

Пускай моя мужская грубость,

Как талый снег, уйдет в овраг.

Роса неслышно села в косы,

В мельчайших капельках они.

И ты с мольбою тихо просишь:

- Я стыд теряю! Прогони!

Как стая бабочек-лимонниц,

Заря желтеет за рекой.

Уже автобусы из Бронниц

Везут в Москву ночной покой.

А ты в пальтишке легком стынешь

В апрельской утренней тиши,

И нет да нет глазами кинешь

Не вскользь - в меня, на дно души.

- Целуй! Не знаю я, что будет,

Мне ясно: мы в одной беде.

А если сердце очень любит,

С ним не заблудишься нигде!

1954

 

ЧЕРЕМУХА

Не спится черемухе белой,

Стоит под окном без платка.

Той ночью уснуть не успела,

И эта опять коротка.

Какая-то дума большая

Ночами ей спать не дает.

Все кажется - кто-то мешает,

Все кажется - кто-то зовет.

Стоит и не спит до рассвета,

Поют ей всю ночь соловьи.

Счастлива бессонница эта

Волнением первой любви.

1954

 

РАЗМОЛВКА

Заплакала, замолкла,

Утерла влажный след.

Так началась размолвка

Двух граждан средних лет.

Она кусает губы

И чертит по стеклу.

Он запахнулся в шубу,

Придвинулся к столу.

Чай ложечкой мешает,

А чай давно остыл.

Ничто не воскрешает

Их полюбовный пыл.

Рассвет у окон синий,

Что двух когда-то свел,

Теперь уже не в силах

Звать их за дружный стол.

Спит сын в кроватке тесной,

Ручонки на груди,

Как ангелок небесный,

Папаша, погляди!

Сын взял румянец мамы,

Ее овал лица.

А нос такой упрямый,

Совсем, как у отца.

Опять сцепились оба,

Муж в гневе весь дрожит:

- Я требую развода,

Я не хочу так жить!

Молчите! Сын проснется

От этого всего,

По-детски ужаснется,

Что предали его!

1955

 

ИЮНЬ

Июнь, как скульптор, лепит груди,

Что кутала зима в меха.

И чувствуют острее люди,

Как недалеко до греха.

По узким ремешкам дорожек,

Где в раструбы трубит вьюнок,

Мельканье белых босоножек

И загорелых женских ног.

И руки тянутся к объятьям,

К сплетеньям радостным - туда,

Где льющиеся складки платьев

Скользят по прелестям стыда.

Такой июнь и был обещан,

Где все в цвету и без морщин,

Где милые улыбки женщин

Встают причиной всех причин.

1955

 

Вышел месяц на небо

Без всяких забот.

Не спеша, словно

Частная личность идет.

Покоптился дымком,

Посидел на трубе,

Даже пятнышко стало

На нижней губе.

На влюбленных

Своей светлотой посветил,

Парню - что!

А девчонку он чем-то смутил.

Опустила ресницы,

Стыдливо молчит.

Только слышно,

Как юное сердце стучит.

1955

 

Позади все недоброе.

Что в награду я жду?

Только б встретила гордая,

Сказала: «Люблю».

Только б руки коснулися

Нежностью всей.

Только б встретила улица

Веселых людей.

Только б люди приветили:

- Здорово, земляк! -

Только б в тысячелетия

Рвался гордый наш флаг.

Только б с новою силою

Над весною ветвей

Пел про счастье и милую

В садах соловей.

1955

 

Твой голос как виолончель

И как гудение шмелиное.

Он побеждает мрак ночей,

В нем сила непреодолимая.

Мне хочется творить добро,

Растить людскую совесть чистую,

И если ты подашь ребро,

Я целый мир создам и выстрою!

1955

 

ТИХАЯ УЛИЦА

Тихая улица.

Мост через речку.

Сердце волнуется:

Встречу? Не встречу?

Вот не ждала!

Вот когда ошарашу.

Выйдет сама

Или вышлет мамашу?

Садик как был,

Только яблони выше.

Так же ходил

Сизый голубь по крыше.

Встретила криком,

Всплеснула руками:

- Здравствуйте, Виктор!

Какими судьбами?

У самовара

Льется беседа.

- Вспомни-ка, мама,

Он был непоседа.

Фикус в окне,

У стола - олеандры.

Скажет ли мне,

Что чего-то неладно?

- Счастлива, Тася? -

Молчанье. Заминка.

- Где ты скитался,

Моя половинка?

Где ордена?

- Не имею покамест.

- Вот тебе на!

- В этом после покаюсь.

Ходим у поля,

У горькой полыни.

Детство и школа

Весь вечер в помине.

Все воскресим,

Перепашем в два плуга,

Но умолчим,

Как любили друг друга.

1955

 

Чувства паводок вешний

Неразлучен со мной.

В сердце, словно в скворешне,

Песен радостный рой.

А на улице вьюги,

Снег, сугробы да льды.

Песню дать им в подруги

До весенней воды?

Дам!

Душа не скудеет,

Жар не гаснет в груди.

Все живое живеет

От щедрой любви!

1955

 

Шелк волос твоих ткал

Вознесенск или Вильнюс?

Я тебя не искал,

Ты сама появилась.

Тук! Тук! Тук! - каблучки.

Плащ крылатый внакидку.

Руки, словно лучи,

Потянулись в калитку.

Алый рот золотист

Не от краски продажной.

Я кричу: - Воротись!

И не думает даже.

Время в трубы трубить

С коммунальных площадок и лестниц:

- Хватит юных любить,

А кому же ровесниц?!

1955

 

Достучаться,

Дозваться,

Дотронуться

До руки, до плеча,

До волос,

Чтоб до зорьки,

До самого солнца

Ни тебе, ни звезде

Не спалось!

Чтобы кровь

Твоя

Южная пела

И алела

3apeй на устах,

Чтобы сердце

По ветру летело

На моих голубых

Парусах!

1956

 

Хорошо локтям

На застолье дубовом

Прикоснуться к ломтям

К караваям подовым.

Хорошо душе

Плыть от берега слова

В семизвездном ковше.

Разговора людского.

Хорошо ногам,

Сбросив тяжесть подметки,

Изучать по слогам

И дороги и тропки.

Хорошо плечом

Лечь на сено сухое

Под большим хомутом

С ароматом супони.

Не от грубости груб,

Не от заданной фальши.

Я в словесный свой сруб

Прячу нежность подальше.

Я ее - на замок,

На суровую фразу,

А иначе уйдет,

Избалуется сразу!

1956

 

Ты сказала, что я охладел,

В чувствах сделался вдруг осторожней.

Я в окошко с утра поглядел:

Выпал снег. Это холод сторонний.

Это к нам подходила зима,

Под полою метели скрывая,

И незвано стучалась в дома,

Наши лилии грубо срывая.

Не печалься! Пусть будет метель

Гнать снега по февральскому кругу,

Мы не пустим на нашу постель

Ни измену, ни стужу, ни вьюгу.

Я к тебе все нежней и нежней,

Вкруг тебя я, как хмель вкруг тычины.

Ты слепое сомненье развей

И не мучай себя без причины.

1957

 

Для пас запели скрипки в зале,

Когда велел им дирижер.

Они два наших сердца взяли

И унесли в ущелье гор.

И голос твой грудной стал чище,

И вдохновеннее черты.

Как двум вершинам, нам жилище -

Безмерность горной высоты.

Бездонность свода голубого,

Припаянного к бирюзе,

Которая до дна морского

Подвластна буре и грозе.

Как сто гребцов взялись за весла,

Так музыканты - за смычки.

И все, что музыкой зовется,

Идет в тебя, в твои зрачки.

Мелодия, как боль живая,

С шероховатостью рябой…

И ты сидишь, переживая,

И я любуюся тобой!

1957

 

Рывком к поцелую,

Пробежкой к реке,

Где дети балуют

На желтом песке.

О, будоражь крови

И молодость вен!

Упругость ладоней

И плавность колен!

О, губы с надтреском

И тонкость ребра,

Святая окрестность

Тугого бедра!

Волненье живое

Без капли вина.

Весь мир — только двое,

Во все времена!

1957

 

Еду ль в поезде трассой земною

Или просто лечу на восток,

Ты, как звезды, как месяц, за мною,

Ты как сказочный колобок.

Говорить ли начну с посторонней

Про дорожное то да сё,

Кто-то шепчет мне: - Осторожней! -

Приревную тебя, вот и все.

Ты не бойся, не бойся - я верен!

Хоть поеду за триста земель,

Для тебя, для тебя только зелен

Мой смеющийся, вьющийся хмель!

Верь мне, верь, мое солнышко летнее!

Я лишь только к тебе ворочусь,

Повелительница тридцатилетняя,

Напоенная музыкой чувств.

И за каждой моею строкою

Так нетрудно твой облик узнать.

Алевтина! Мне имя такое

Только петь иль на скрипке играть!

1957

 

Я в любви не новичок,

Знал ее во всех приметах.

Слезы у меня вдоль щек,

Я-то, дурень, думал - нет их.

А они текут, текут,

Красоту лица ломают,

Как сковорода пекут,

Как крапива донимают.

Я владел тобой сполна,

Пел тебе при каждой встрече,

А теперь твоя волна

Обдает другие плечи.

И какого я рожна,

Словно не в своем рассудке,

Счастье отдал? Жизнь сложна,

Опрометчивы поступки.

Мне тобою не владеть,

Наши полюсы - далече.

Как не мог я разглядеть,

Что свою любовь калечу?!

Не зову тебя: приди.

Нет возврата оправданьем.

Боль горячую в груди

Я стужу глухим рыданьем!

1957

 

Ты возникла из луча

Далеко на севере

И пришла ко мне, звуча,

Музыкой весеннею.

Брови спорят с темнотой,

А глаза - с фиалками.

Надо ль спорить с добротой?

Тут вы одинаковы.

Ты, как поле, ты, как луг,

Ты, как море синее,

Взмах твоих надбровных дуг -

Пение всесильное.

О, цвети, цвети, цвети,

Славя землю русскую,

И со звоном вдаль лети

На зарю июньскую.

1957

 

Вышел голубь ворковать

На соломенную крышу.

Ты чего же мнешь кровать,

Почему тебя не слышу?

На лугу - еще роса,

На лужке - петух и куры.

Ночь - покоем хороша,

День - игрой мускулатуры.

Встань, взойди под свод стропил,

Там, где выведены стены,

Где на дружный окрик пил

Чуть ответствуют антенны;

Где качание крыла

До тебя доходит скрипом,

Где затворница пчела

Льнет с утра к цветущим липам.

И под сводом, под тугим,

Чистым и не канительным,

Будешь ты совсем другим -

Не постельным, а артельным.

Ляжет крепко, горячо

У тебя под самым ухом

Не подушка на плечо,

А бревно со смольным духом!

1957

 

Зачем ты прячешь от меня

Свои былые увлеченья?

Живые - все без исключенья -

Ожглись у этого огня!

До ревности я не унижусь

К вскипавшей некогда волне.

Я к пней прибоем не приближусь,

Как и она теперь ко мне!

1957

 

У меня утешение: солнце в окошке.

Радость: встреча с тобой на заветном углу.

Я на каждой тропинке, на каждой дорожке

Лишь одно говорил бы тебе, что люблю.

Я бы с солнцем условился, чтобы сквозь окна

Это слово к тебе приходило лучом,

Чтоб оно за стеною квартиры не глохло,

Чтобы ты его жадно ловила плечом.

Я его посылал бы, как срочные грузы,

По земле, по воздушным путям, по воде,

Чтобы все телеграфные ленты Союза

С этим словом повсюду спешили к тебе.

Чтобы все, что тебя окружает, гласило:

Ты любима, ты счастье свое дождала,

Чтобы вся твоя милая женская сила

Оплетала меня, как степная трава.

У меня утешение: солнце в окошке,

Радость: встреча с тобой на заветном углу.

Я на каждой тропинке, на каждой дорожке

Лишь одно говорил бы тебе, что люблю!

1957

 

При первом свиданье сады бушевали,

Земля зеленела от свежих ростков

И руки весны по листве вышивали

Сиреневым крестиком в пять лепестков,

Второе свиданье у проса, у гречи,

В медовый июль, под стеклянной луной.

Ты зябла весь вечер и кутала плечи,

Тебе как-то холодно было со мной.

При третьем свиданье мы оба молчали,

И ласки привычной стыдилась рука.

И желтые листья ложились в печали,

И снегом дышали на нас облака.

Так что же тогда постоянно и вечно?

Ответь мне, осеннее поле овса!

Молчанье. И только вода быстротечно

По желобу точит и бьет с колеса.

И месяц встает со скирды круторого

И гордо проносит сиянье чела.

Одно у людей постоянно — дорога,

Куда бы, зачем бы она ни была.

1957

 

Мне нравятся в ней грубые черты.

В них все естественно и просто,

В них нет поддельной красоты,

И нет игры и нет притворства.

Резка улыбка, голос груб,

Заветрен он, пропитан солью,

Но как он мне бывает люб,

Когда гуляет по приволью!

Изнеженность! Иди смелей

В объятья этой силы древней!

Она звучит куда напевней,

Чем ты, запетый соловей.

1957

 

Роса на землю катится

С береговых ракит.

Заснуло все, и кажется,

Что Волга тоже спит.

Ни огонька, ни звездочки

И ни живой души.

Как дети, дремлют лодочки,

Уткнувшись в камыши.

Ни всплеска, ни журчания,

Вся ночь темным-темна.

И к берегам причалила

Ночная тишина.

И даже в дальней рощице

Умолкли соловьи,

Лишь сердце к сердцу просится

Для ласки и любви.

1957

 

Серые глаза, платок из мягкой шерсти,

Добрый взгляд, холодная щека.

Что нас держит этот вечер вместе?

Кто соединяет? Чья рука?

Засыпая, помню, как прощались.

Просыпаюсь с именем твоим.

Темными сентябрьскими ночами

Возле клумбы — это мы стоим.

Это я шепчу тебе признанья,

Это ты твердишь в ответ:

- Родной!

Это лишь меня на расстояньи

Обжигает голос твой грудной.

1958

 

Какие худенькие плечи!

Какая хрупкая рука!

Гляжу я на тебя: ты легче

Обыкновенного цветка.

Идешь, вздыхаешь безответно.

Как быть?

Любить иль не любить?

От непогоды и от ветра

Тебя мне хочется укрыть.

Ты,

мнится мне,

В тепле и холе,

За перелеском зимних рам,

Как беззаботный ветер в поле,

Пойдешь гулять по клеверам.

И выступят на дремах смолы,

И высохнут печали рос,

И загудят шмели и пчелы

Над нимбом спутанных волос!

1958

 

Преследует меня

Воспоминанье:

Твое окно,

Твои глаза,

Твое дыханье.

Твой голос.

Он звучит всегда

Без фальши.

Я еду от него

Сегодня дальше.

Окно вагона

В каплях и дождинках,

Блестит вода осенняя

В ложбинках.

Я чувствую тебя,

Как трепет листьев.

Ты - песня песней,

Ты дороже истин.

Не беспокойся,

Я не донжуаню,

Разлуку,

Как и ты, переживаю.

Я ничего с другими

Не позволил.

Я все сберег,

Я ничего не пролил!

1958

 

Леса расписаны пестро

Под цвет кармина и сурьмы.

И сердце чувствует остро,

Что недалеко до зимы.

Она по графику придет,

Покроет русские поля.

В снегах пылая, зацветет

Улыбка милая твоя.

Начнет лесной питомец клест

Гнездо своей подруге вить.

Не в силах будет сам мороз

Любви его остановить!

И я не струшу января

С привычкой к русским холодам.

Я обернуся в снегиря,

Чтоб прилететь к твоим ногам!

1958

 

Этот локон, уснувший на лбу,

Много раз повторенный веками,

Много раз обрамленный венками,

Я спокойно пройти не могу.

Эта плавная линия торса

С удивительной лепкою плеч,

Я без спроса в запретное вторгся,

Чтоб его сокровенье сберечь.

Тайна вечных начал бытия

И ее проявление в форме,

О, какие глубокие корни

Ты, как в землю, пустила в меня!

Синева пламенеющих льдинок

Под ресницами тихо горит.

Взгляд на взгляд. И опять поединок,

Где безмолвно гроза говорит.

1958

 

Было - не было: я родился.

Было - не было: тихо рос.

Было - не было: я влюбился,

На свиданье черемуху нес.

Отражались в глазах твоих чистых

Серо-пепельные облака,

Поле, тульские трактористы

И районная наша река.

Мы садились с тобою на камень,

Предоставленные себе,

И беспечно болтали ногами

В теплой, ласковой летней воде.

Зеленела на заводи тина,

Хмель свисал с позолоченных круч,

И сияла моя Алевтина,

Как отпущенный солнышком луч.

Стрежни тихо осоку качали

На виду у поречных полян,

Два влюбленных над речкой журчали

И несли себя в свой океан!

1958

 

ПИСЬМО ЛЮБИМОЙ ИЗ ЛЕСУ

Друг мой! Я из лесу только что.

Пахну сосной, можжевелем,

Ветер лесной притаился в моих волосах.

Сядь, дорогая, поближе,

Я так тебя пожалею,

Столько тебе расскажу о лесах!

Дуб-часовой с желудями

В подсумке солдатском

Встал и глядит, охраняя

Родные леса.

Брат его старший погиб

У Смоленска, под Гжатском,

Младший растет,

Подпирая плечом небеса.

Две муравьиные кучи

Как два государства!

Ели почетной охраной

Построились в ряд.

Я постоял, помолчал, постучался,

Мне не ответили:

Все муравьи еще спят.

Спиннинг в руках.

Выхожу я к Орловским озерам.

Зыблется берег,

Осенние листья плывут.

Определяю рыбачьим, решительным

Взором,

Где, под какою корягою

Щуки живут.

Рядом рябины пылают,

Как уголь в жаровне,

Ярким пыланьем заполнены все уголки,

Каркает с ближней осины

Ворона вороне:

— Что, полетим? Поклюем?

Или ягоды слишком горьки?

 

Я поклонился

Земным и сыновним поклоном

Бору густому,

Глухой подмосковной тайге.

Гриб-боровик притаился под кленом,

Ни червячка

В белоснежной и крепкой ноге.

Лес зашумел.

И тоскою повеяло всюду.

Осень. Осыпались листья.

Дороги и дали пусты.

Грустно тебе, дорогая?

Я больше не буду!

Передо мною не лес,

Не осеннее поле, а ты!

Ты!

Каждый мускул

Тобою лишь дышит!

Весла беру,

Чтобы к пристани нашей грести.

Чтобы скорее увидеть,

Скорее услышать,

Руки вкруг шеи,

Как ветви лесные, сплести!

1958

 

Изделия зимы тонки и хрупки,

Будь осторожен с ними, не задень!

Мороз в теченье дня в одной прорубке

Сто стекол вставит, и ему не лень.

О чем ты, желтогрудая овсянка,

Оповещаешь тихие кусты?

Снега лежат, как скатерть-самобранка,

И снегири поэтому сыты.

Как празднично везде развешан иней!..

И невесомость тихой бахромы,

Влечет в леса свобода лыжных линий

И сказочность, задумчивость зимы.

Люблю ее! Еще какое слово

Из сердца мне извлечь и в мир пустить?

В нем сила, нежность, и оно сурово,

И больше, чем в него, мне не вместить!

1958

 

Ты пришла, мой друг старинный!

Открываю дверь, молчу.

Головы твоей повинной

Не даю казнить мечу.

Я тебе прощу измену,

Не напомню никогда,

Как я плакал, бился в стену,

Как у нас стряслась беда.

Не спешил обнять другую,

Знал, что это будет ложь.

Шел весь год сквозь бурю злую,

Ждал и верил: ты придешь.

Проходи, берет снимай-ка,

Вешай синее пальто.

У меня в дому хозяйка

Только ты или — никто!

Ничего и не случалось,

Я не плакал, не скорбел,

Ты ведь просто отлучалась,

Я ведь просто ждать умел!

1959

 

Верность с кислотою серной

Встала у трубы водосточной.

Караулит:

- Ах, ты, неверный!

Унижает:

- Ах, ты, порочный!

Я тебя выжду,

Глаза тебе выжгу!

А я иду к той, которая

Только возникла и только запела,

Как самая главная консерватория

И самая звонкая в мире капелла.

Вы, любители назиданий,

Запишите на списке грехов:

Если нет у поэта свиданий,

Значит, нет у него и стихов!

1959

 

Эта девушка как парус

С вольным вылетом бровей.

Неужели где-то старость

Уготована и ей?

Встаньте, рыцари в кольчугах,

И скажите смерти: «Нет!»

Оградите это чудо,

Сохраните этот цвет!

Чтобы не было причины

О старении грустить,

Чтобы ни одной морщины

На лицо не пропустить!

1959

 

В глазах твоих весенняя грустинка

Поблекшей медуницей зацвела.

Все потому, что узкая тропинка

Тебя в сосновый бор не увела.

Мне больно видеть - взгляд твой сходен с

дымом,

Не отражаться в нем речной заре.

Все потому, что ты в своем любимом

Себя хоронишь, как в монастыре.

Шагни на взгорье, к той сосне горбатой,

Которая влюбленно смотрит в дол,

И вдруг ты станешь сильной и богатой

И заключишь в объятья медный ствол!

И ты заметишь солнце над рекою,

Как золото на отмелях излук,

И ощутишь горячею щекою,

Что есть тепло теплей любимых рук.

И ты иначе милого обнимешь,

Иначе припадешь к его устам.

И, может быть, любовь свою поднимешь

К вершинам сосен, к легким облакам!

1959

 

Что такое любовь? Тяготенье,

Встреча острых концов ножевых,

Огнедышащее смятенье

Двух, вчера еще полуживых!

Что такое любовь? Заточенье

Самым юным и самым седым.

Все мы узники, без исключенья,

Все в ее одиночках сидим.

Не убьешь ее пулей, гранатой.

Если кто-то любовь запретит,

Все равно она «Лунной сонатой»

В люди вырвется и полетит!

1960

 

АВТОБУС ВЛЮБЛЕННЫХ

Поздний полный автобус влюбленных

Мимо речек, ручьев и ракит

На дорогах горячих, гудронных

Тихо шинами шелестит.

Пассажиры разбились на пары,

Нежно головы положа.

От влюбленности светят, как фары,

Их торжественные глаза.

Опьяненные чувством лилеи

Обдают вас духами ТЭЖЭ.

Менделеевы, Галилеи

В поцелуе пока, в чертеже.

Но всесилен закон повторенья,

Он не минет и этих девчат.

И грядущие поколенья

К нам со скоростью спутника мчат.

Этим юношам в актовых залах

Еще надо экзамены сдать,

Но любовь, коль она завязалась,

Ни минуты не думает ждать.

У нее не бывает простоя,

Властно время находит для встреч.

Все нетронутое, холостое

Ей что спичкою порох поджечь.

На какой-нибудь остановке

В подмосковном лесном терему

Восхитительные босоножки

Вдруг с кокетством порхнут во тьму.

А за ними и туфель тяжелый,

До педантства надраенный весь,

Шлепнет на землю, словно желудь.

Громогласно объявит: — Я здесь!

И пойдут они стежкою росной

На простор сенокосных лугов.

Предложите двоим этим в космос —

Согласятся, на то и любовь!

Может, скажете: это неверно!

Что стихами дурачу я вас?

Но автобус летит вдохновенно

По маршруту: Звенигород - Загс!

1960

 

Можно сложные задачи

В арифметике решать.

Можно ложечкой в стакане

Солнце красное мешать.

Можно Моцарта исполнить

На луче, как на струне,

Можно выйти на орбиту

На свидание к луне.

Но нельзя по принужденью

Полюбить кого-нибудь,

Но нельзя никак, поверьте,

В чувствах сердце обмануть.

Эту истину, бесспорно,

Каждый маленький поймет,

Но почему судья Носкова

Мне развода не дает?!

1962

 

ОТКАЗ

Не тобой дорожка торена,

Я сама хожу по ней.

Меня в поле кличут - Зорина,

По фамилии моей.

Ты сказал, что много гордости,

Значит, так тому бывать.

Я еще на самом возрасте,

Далеко меня видать.

Я как звездочка над хатою,

Чуть темно — она зажглась.

Сто сватов меня посватают —

Так и знай, что всем отказ.

И тебе, с твоей сноровкою

Девкам головы кружить.

Рано быть мне со свекровкою,

Хорошо у мамы жить.

У отца родного весело, -

Любит, учит, бережет.

Не пойду я замуж - нечего

Караулить у ворот.

Коль свернуть — свернуть без промаха

Мне с девичьей колеи.

Вся свобода, вся черемуха,

Вся весна — еще мои!

1963

 

Руки при разлуке

Места не найдут,

Пуговицу крутят,

Занавеску мнут.

Очи при разлуке

Тихо смотрят вниз,

Словно умоляют:

- Милый мой, вернись!

Сердце при разлуке

Бьет волною в грудь.

Об одном лишь просит:

- Милый, не забудь!

Губы при разлуке

Очень солоны,

Я вернусь к ним снова

С дальней стороны!

1964

 

Вышла я на берег -

Рябь на реке,

Туча нахмурилась,

Гром вдалеке.

Ветер весенний

Волнует траву.

Знаешь ли, милый мой,

Чем я живу?

Все мои радости -

Ты, дорогой,

Все мои горести -

Ты не со мной.

Нынче особенный,

Ветреный май.

Милый, не мучай,

Надежду подай!

Туча весенняя

Дождик несет,

Девичье сердце

Надеждой живет.

1964

 

Целый берег для двоих!

Для подружек - Вали, Тани.

Ходит месяц, как жених,

Дарит девушек цветами.

Месяц тихо шепчет: - Тань!

Подойди ко мне поближе!

Таня сердится: - Отстань!

Черт веснушчатый и рыжий.

Мне экзамены сдавать,

У меня урок словесный,

Все тебе бы баловать,

Ах ты, недоросль небесный!

Он к подруге лезет: - Валь!

Ну, иди ко мне, родная!

- Говорят, не приставай,

Я сегодня выходная!

1964

 

Счастье! Гнездо мое аистово,

Где мне тебя завить?

Может, поехать в Калистово,

Домик под елью срубить?!

Изгородью опоясаться,

Яблонями обрасти,

С легкою радостью на сердце

Воду на грядки нести?

Счастье! Мой поезд в Подсолнечную,

К озеру, к прорубям,

Где, как приятели стонущие,

Ветер и холод к губам.

Счастье! Мой спутник запущенный,

Многоступенчато ты!

Ты меня голосом Пушкина

Кличешь из темноты.

Ты меня взглядами девичьими -

Чтобы скорее сгорел, -

Ранишь своими царевичами

Черноресничных стрел!

Рань меня, счастье, и трогай,

Звени, душа-тетива,

Чтобы другой дорогой

Горе плелось, как вдова.

1964

 

Я шел к тебе и не боялся

Ни бурных рек, ни черных дней,

Не сгинул я, не затерялся,

Я верен был любви твоей.

Порой судьба в меня вонзала

Свой беспощадный острый нож,

А сердце жить не уставало,

Я знал и верил, что ты ждешь.

Кому вся жизнь - цветы и розы,

А мне - шипы, чертополох.

Кому покой, мне - только грозы

И испытания дорог.

Все в нашей жизни очень сложно,

Мне тяжело, а я пою,

И неспокойно, и тревожно

Любить тебя не устаю!

1965

© 2024 Все права защищены

Производство и сопровождение сайтов  www.smib.ru